Выбор портального мага

— Эван, я не понял, когда мы успели пожениться?
Принц дёрнулся, а потом беззвучно расхохотался и заявил:
— В течение тех шестнадцати дней, что ты валялся в отключке. Я столько дней и ночей провёл у твоей кровати, что жена меня выгнала, мы успели развестись, и, чтобы не лишать королевство наследников, а детей матери, я был обязан на тебе жениться.
Пропустив содержание этой сомнительной шутки мимо ушей, Крис вычленил главное.
— Шестнадцать дней?
Эван стал серьёзным.
— Да, Крис. Шестнадцать.
Слишком долго для стража. Кристофер помедлил и задал ещё один вопрос.
— Как сильно?
Сидя на крыле старого верхолёта, Крис и так и эдак переворачивал последовавший разговор, стараясь отыскать упущенные грани и периферийную информацию. Командующий, конечно, мастер. Не стал откладывать, мол, ты только очнулся, давай потом. Нет, эвановские стражи получают от принца прямые ответы на вопросы.
— Шестьдесят семь. — Крис обрадовался, что терпимо, но Эван уточнил. — Минус шестьдесят семь. Сейчас у тебя двадцать четыре.
И в глазах — ни жалости, ничего. Просто выдача запрошенной информации.
Двадцать четыре! Кристофер сжал термос так, что на прочной стали появились вмятины. Полегчало. Тело продолжает слушаться. А вот ёмкость просела в четыре раза. Такой низкий уровень магической ёмкости замедлял восстановление от травм, перечёркивал целые комплексы атакующих и защитных связок. Становился недоступным привычный узор боя, способы передвижений. Рзацеву стремянку и то поднять не смог! Возможно, оставшись без рук и ног, Крис чувствовал бы себя менее увечным, чем без привычного уровня управления силой. Несколько раз сжал и разжал кисть руки. Нет. Руки и ноги, пожалуй, важнее. Грустно посмеялся над таким нехитрым выводом.
 
Внимание Криса привлёк звук шагов. Приближался высокий худой мужчина в синей форме медслужбы. Свет фонарей осветил чёрные с проседью торчащие волосы, зацепился за трёхдневную щетину, очертив вертикальные складки на впалых щеках под резкими выпирающими скулами. Громов узнал Ворона — одного из немногих членов эвановской двадцатки, работающих в пятнадцатой Сфере. В отличие от Криса, Инди, Эльзы и Хрына и ещё троих ребят, поступивших сюда на службу после учебки, Ворон где-то пропадал восемь лет. И четыре года назад пришёл на смену в полной медицинской экипировке, представился Вороном и приступил к работе, будто служил тут сотню лет. Его ненавидели за острый язык, что не перечёркивало огромного уважения за его знания и опыт.
Кристофер был рад его видеть. Пожалуй, общество этого едкого гада — то, что нужно, чтобы встряхнуться, выйти из состояния угрюмого штопора. Ворон осмотрел верхолёт, на котором с комфортом расположился Крис, опёрся на силовые линии, и в три движения поднялся на крыло. Внимательно оглядел товарища и с мрачным видом спросил:
— Смеёшься сам с собой? Или над собой? Хочешь поговорить об этом?
Крис в отместку поинтересовался:
— Это правда, что синие рыцари пьют только синие напитки?
Ворон заухмылялся и ответил стандартной отговоркой всех синих — мол да, исключительно синие, горящие синим пламенем, и обязательно в «хламину». Уселся рядом, потянул носом и спросил:
— Каркаде?
— Оно.
— Давай.
Громов отделил от крышки термоса вложенную вторую крышку, налил парящий ароматный чай и протянул Ворону.
— Рассказывай.
— Что?
— Зачем Эвану нос разбил?
Тот озорно сощурил ярко-синие глаза под чёрными лохматыми бровями. С громким хлюпающим звуком втянул горячую жидкость и заулыбался.
— Как догадался?
— В Империи всего три человека, которых принц Эван, сообразуясь со своими сложносочинёнными мотивами, допустит до порчи своей имперской внешности. Его жена кулаками не машет, сразу меч выхватывает. Я не бил. Остаёшься ты.
Ворон помолчал, прихлёбывая чай. Нехотя признался:
— Я взломал, наконец, архив приказов нашего доблестного Командующего.
— Архив Эвана?
— Угу.
— Ну ты даёшь. А почему тогда ты ему нос разбил, а не наоборот?
— Тут вот какое дело. После выпуска меня помотало по миру, будь здоров. По таким захолустьям, не поверишь. Лишь очередной уникум, к которому мне удавалось набиться в ученики, удерживал в очередной дыре. И спустя восемь лет меня переводят в пятнадцатый сектор. Я, конечно, подозревал, что это Эван всё устроил. Но доказательств не было.
— И теперь есть?
— А то ж. Кто ещё мог обеспечить мне столь дивные годы мытарств? Сделал из меня уникального медика, чтоб его.
— Сделал?
Ворон мрачно кивнул.
— Сделал. Я сам себя. А он создал условия. Увижу — ещё раз нос сломаю.
Кристофер растянул губы в ироничной усмешке.
— Второй раз не даст.
— Да я знаю, знаю.
Ворон улыбнулся редкой тёплой улыбкой.
 
Они сидели на крыле, пили чай. Ворон рассказывал новости за время вынужденной отключки Криса, привычно вставляя ехидные комментарии как по делу, так и без. Незаметно к ним присоединился Хрын с сумкой на плече. Он неслышно подошёл к верхолёту, осмотрел крыло. Низкий, в свободной одежде, Хрын согнул колени, и в один прыжок оказался на крыле. Даже пыль не поднялась от прикосновения к стальной поверхности его щёгольских туфель. Он молча уселся рядом, прислушиваясь к разговору. Его угрюмое лицо, мгновенно привлекающее внимание и гипнотизирующее своим своеобразием, смягчалось от язвительных комментариев медика, на полных губах начинала блуждать странноватая и задумчивая улыбка.
Чуть позже из возникшего поверх кабины портала выскользнули высокая гибкая Инди и миниатюрная Эльза. Они ловко пробежали по крылу и разместились рядом с товарищами, образовав привычный круг. Хрын извлёк из сумки шесть бутылок редчайшего натурального тархуна, которые эванцы быстро разобрали, оставив одну стоять на крыле. Постепенно завязался шутливый дружеский разговор, как в старые добрые времена учёбы.
По прислонённой к верхолёту лестнице вскарабкался Командующий. В спортивном костюме, без следов высокомерия на лице, принц так неумело изображал испуг, что все эванцы заулыбались. Эван опасливо покосился на Ворона, голубые глаза принца озорно блеснули, и пробурчал:
— Нос ломать больше не дам.
Медик внимательно посмотрел на принца, извлёк из-за пояса планшет, несколько раз быстро ткнул длинными пальцами в монитор, и спрятал устройство подмышкой. Заухмылялся.
— Знаю, что не дашь. И за один удар спасибо. Этот незабываемый момент будет греть меня долгими рабочими часами, когда в очередной раз мне захочется тебя убить.
Марков скривил угол рта, что означало у него улыбку.