Оборотная сторона правды (ЛП)

А потом нас разбудила Мэг. Мы быстро собрались и спустились к машине, в которой уже сидели сенатор с Эллиотом. Мне пришлось сесть на свои руки, чтобы не вцепиться ногтями в Эллиота, который с довольным видом говорил что-то моему отцу. Как обычно, он не удостоил меня даже взглядом. К счастью для нас обоих. Если бы он это сделал, я бы точно на него набросилась.
Я убеждала себя, что поговорю с сенатором в самолёте, но Эллиот всё время был рядом с ним. Я чувствовала, как тикают часы, как дымится телефон в моём рюкзаке, как пламя разрастается с каждой секундой моего бездействия.
«Просто скажи ему!» — кричал мой разум.
«Как только доберёмся до дома», — отвечал он же.
Слава Богу, из аэропорта Эллиот уехал в другую сторону. Но когда мы добрались до дома Куперов и побросали вещи в фойе, сенатор поспешил сменить рубашку и туфли, чтобы сразу же помчаться в штаб.
Но я загородила ему выход. А вот дальше дар речи мне отказал.
Сенатор неловко рассмеялся.
— Ты что-то задумала?
Я сглотнула. Сейчас или никогда.
— Диасов депортируют.
Я внимательно наблюдала за его реакцией, пытаясь проверить, будет ли он шокирован этой информацией, и ненавидела себя за это.
Он был шокирован. Краска схлынула с его лица, но секунду спустя, к моему разочарованию, он просто вздохнул.
— Я боялся этого.
— Боялся чего? — я потрясённо уставилась на него. — Я… Я не понимаю. Почему ты его не остановил?
— Не остановил? — он покачал головой. — Не остановил кого?
— Эллиота! — выпалила я, начиная терять терпение. — Это он их сдал.
— Кейт, — сенатор нахмурился. — Не знаю, почему ты так решила, но Эллиот не имеет к этому отношения.
— Я знаю, что ты ему доверяешь, но…
— Но что? — он выжидательно поднял брови.
И что я могла сказать? У меня не было никаких доказательств. Только догадки.
Он посмотрел на часы.
— Кейт, мне нужно…
— Неважно, кто виноват. Мы должны это исправить!
— Как?
— Позвонить кому-то. Попросить за них. Я не знаю! Как ты обычно решаешь такие вопросы? Ты же сенатор, разве ты не можешь?..
— Нет, Кейт, я не могу, — резко ответил он. — И даже если бы мог, по-твоему, это хорошая идея в год выборов? Подумай!
Я отпрянула. Увидев мою реакцию, он хотел было потянуться ко мне, но затем опустил руку.
— Если кто-нибудь узнает, что я помог иммигрантам-нелегалам получить иммунитет, на моей карьере можно будет ставить крест. Я нарушу обещание, данное миллионам избирателей.
— А как же обещание, данное Диасам? Как же они?
Он смотрел мне в глаза, не колеблясь.
— Я сдержал это обещание. Я ни разу не упомянул ни имён, ни фамилий. Это всё, что я мог сделать.
Он попытался пройти мимо, но я схватила его за руку. Он посмотрел на мою ладонь так, будто на него присела какая-то неприятная мошка. Проглотив слёзы, я не ослабила хватку.
— Пожалуйста. Папа, прошу.
Это было непривычное слово. Он посмотрел мне в глаза.
— Я прошу тебя помочь мне.
Он улыбнулся, но я уже слишком хорошо его знала. Я могла отличить правду от лжи напоказ. Не было тех морщинок, которые возникают, когда он по-настоящему улыбаются. Глаза оставались равнодушными, словно он выстроил перед собой стену.
Это маска сенатора. Моё сердце ухнуло вниз.
— А я говорю тебе, что не могу.
Моя рука ослабла и выпустила его.
После чего он ушёл.
— Кейт? — голос Мэг был едва ли громче шёпота. Она всё видела из коридора. Её глаза блестели от слёз.
Я не могла взглянуть на неё. Я вообще не могла никого сейчас видеть, поэтому я побежала в свою комнату, захлёбываясь слезами, хлопнула дверью и накрылась одеялом, чтобы заглушить крик боли и ужаса от того, что я натворила и какой жалкой была моя попытка всё исправить.
• • •
Зазвонил телефон. На нём высветилось имя Пенни. Я неуклюже поспешила ответить.
— Как ты? Ты в порядке?
Но Пенни уже кричала в ответ. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём она говорит.
— Ты сделала это! Ты невероятная! Они теперь официально станут гражданами. Им больше не нужно будет скрываться. Поверить не могу, что это происходит на самом деле?
 
Она смеялась и плакала. На фоне слышались разные голоса. Играла музыка. Они праздновали.
Я резко села, решив, что мне всё это снится.
— Последние три дня были сущим кошмаром. Я не знала, что будет дальше, но Брэд сказал нам…
— Погоди, я не успеваю…
Я пыталась расплести эту паутину. Пенни рассмеялась.
— Прости! Я просто вне себя от счастья!
— Что произошло? — я встала с кровати. — Кто такой Брэд?
— Он из Госдепа, — она замолчала, растерявшись. — Я думала, это твой папа поговорил с ним. Он сказал нам, что ему дали указание помочь нам. Он очень классный: нашёл нам адвоката и вручил грин-карты. Боже, аж самой не верится! Я так счастлива!
Я услышала, как к дому подъехало несколько машин. Открылась входная дверь, несколько взволнованных голосов раздалось в коридоре. Команда сенатора. Они ворвались в безопасную зону Мэг. Это неспроста. Что-то случилось.
«Вот это. Вот что случилось», — поняла я, глядя на телефон.
Сенатор передумал. Видимо, после того, как он отказал мне вчера, его замучила совесть, и в итоге он им помог. Он правда им помог!
Я переоделась в свежую одежду и бегом спустилась по лестнице, одновременно радуясь и беспокоясь о последствиях: как это повлияет на предвыборную кампания сенатора? Но главным образом я была преисполнена благодарности.
Когда я заметила отца посреди гостиной, я чуть было не прыгнула на него с объятьями. Но его выражение лица заставило меня замереть на месте.
Он выглядел так, будто кто-то умер.
По телику вещал президент.
— В последние дни я попал в весьма неожиданное положение. Я почувствовал, что мой долг исправить чудовищную ошибку, совершённую моим оппонентом. Второго августа сенатор Марк Купер и его семья были приглашены на обед к семье Диас, друзьям его дочери Кейт. Там он узнал, что Карлос и Инес Диас, родители трёх детей-американцев, двадцать пять лет назад проникли в страну незаконным путём. Вы, возможно, помните как он упомянул эту встречу на недавних дебатах, — президент сделал паузу. — Признаться, я был впечатлён тем, как изменилась его позиция. Но тем более шокирующим оказалась новость, что в то же время, когда сенатор Купер с таким теплом отзывался о Диасах, его команда добилась депортации семьи, детей забрали из дома, а родителей бросили в тюрьму.
Мэг обмякла, вцепившись в подлокотник дивана. Я застыла на месте, ноги грозили подкоситься, пока мир вокруг распадался на части и собирался вновь.
Сенатор не помогал Диасам.
Он не имел к этому никакого отношения.
— Когда мой сын, Эндрю, пришёл ко мне с этой историей, я связался с Государственным Департаментом США, чтобы разобраться во всём, и при подтверждении указанных фактов остановить действия Иммиграционной и таможенной полиции США в сложившейся ситуации. Я счастлив заявить, что Диасы воссоединились со своими детьми и уже готовятся стать полноправными гражданами нашей страны. Я не спорю, что нелегальная иммиграция — сложная проблема нашего государства. Но играть с чужими жизнями, словно это всего лишь пешки на политической доске, недостойно политика и не вызывает у меня ничего, кроме возмущения. Диасы не заслужили такого отношения. Америка не заслуживает такого отношения. Я призываю сенатора Купера ответить на выдвинутые обвинения и призываю Конгресс расследовать столь вопиющее нарушение этических норм предвыборной кампанией моего оппонента. Спасибо за внимание.
Он покинул зал, журналисты закричали ему вслед, пресс-секретарь вышел на трибуну, чтобы ответить на вопросы.
— Ложь! — в ужасе выкрикнула Мэг. — Как он может так бессовестно врать?
— Он правда так думает.
Голос, раздавшийся за моей спиной, заставил меня напрячься всем телом, приготовиться бежать. Я развернулась к Эллиоту, который лениво смотрел через моё плечо на сенатора, потирая пальцами подбородок.