Дай мне! (сборник) (СИ)
Волкова постоянно матерится. Особенно, когда рассказывает о своём опыте вождения. — Я еду, а этот пиздюк вылез на полосу встречного движения. И его не видно, суку. Я думаю ёбтвоюмать, ты что делаешь? Козёл, ёбтвоюмать. Серёжа орёт поворачивай, ебтвоюмать. А я ему ёбтвоюмать, не ори, я и сама справлюсь, хули ты, ёбтвоюмать, лезешь?
— Это значит, Волкова возбуждена. Нервы не стальные канаты. Они вибрируют, и получается «ебтвоюмать». Как игра на скрипке. Только там музыка, а тут…
Жорик тоже матерится. Но не от нервов, а так. По привычке. Бывает, люди заикаются. А Жорик матерится.
— Я пошёл вчера, ёбаныйврот, пива купить ёбаныйврот, а там Дядя, ёбаныврот. Мы с ним, ёбаныврот, взяли по пиву и пошли ёбаныврот…
— Куда?
— Ко мне, ёбаныврот.
Сураев не матерится. Даже, когда в машине все орут песни Шнурова, в нужном месте Сураев деликатно молчит. Стесняется. Хуй называет «писька».
Касперович умеет кричать «Хуй! Хуй! Хуй!» или, когда что–то не получается, «Бляяяяяяяяя!». И ржёт. Когда смеётся Кас–пер, смеются все. Она очень заразительно смеётся. Работает в администрации города. Однажды её показали по телевизору. Каспер сидела прямая и серьёзная. С презрительным выражением лица. Дескать, кто вы все такие. А я вот от имени администрации вещаю. И что–то там навещала.
— Каспер, а прикольно было бы, если бы ты на середине речи заорала бы «Хуй! Хуй! Хуй!». У тебя такое выражение лица было…
— Какое
— Как будто ты хочешь заорать «Хуй!», но не можешь. Работа не позволяет.