Сэхсвет (СИ)

– Не много ты хочешь от существа, создавшего всё сущее?
Мэйтт неопределённо мотнул головой:
– Он же Создатель. Ему это ничего не стоит.
Машина повернула направо, выезжая на широкую центральную дорогу, и впереди замаячил фасад вокзала. Верхушки мраморных шпилей были окутаны то ли туманом, то ли клубами дыма, а на площади перед вокзалом в хаотичном беспорядке стояли брошенные владельцами автомобили.
– Постарайся припарковаться как можно ближе ко входу, – попросил Кросс.
– Угу.
Впрочем, не все машины были брошены – сквозь паутину трещин на стёклах виднелись человеческие силуэты, навечно замершие в последней позе. Что оборвало жизнь этих людей, оставалось для Кросса загадкой.
Мэйтт остановился, заглушая двигатель. После минутной паузы он сказал:
– Вроде бы всё чисто.
Кросс открыл дверь, и сразу же в нос ударила вонь жжёных покрышек. Прошло несколько секунд, прежде чем включился обонятельный имплант и он смог спокойно дышать. Выпрямившись в полный рост и разминая затёкшие от продолжительной поездки конечности, Кросс глядел на законника. Тот осматривал ближайшую машину с телом на водительском сиденье. Проведя рукой по белому пятну трещин, Мэйтт пробормотал:
– Парализаторы. – Голос дрожал от напряжения.
– Что, прости?
– Её… их усыпили иглами парализаторов, – уже громче сказал, почти прорычал Мэйтт, указывая на женщину за рулём. – Они легко прокалывают стёкла, точечно, не разбивая их. Видимо, работа охранников вокзала. А потом угарный газ довёл дело до конца.
– Там… ребёнок, – прошептал Кросс, подходя ближе и всматриваясь в заднюю часть салона.
– Вижу, – сквозь зубы процедил законник.
Мэйтт вернулся к машине и попытался открыть багажник. С первого раза у него не получилось, и тогда он изо всех сил саданул по кузову кулаком. Резкий звук смявшегося металла разнёсся по площади, и к этому звуку присоединилась крепкая ругань законника. Кросс оставил это без комментариев.
Со второй попытки открыв багажник, Мэйтт достал из него две сумки и, прихрамывая, направился в сторону Кросса.
– Тёплые вещи, – сказал Мэйтт, перекидывая ремень своей сумки через плечо. Вторую, собранную в убежище, он протянул Кроссу. – Не успел выложить с предыдущей поездки. На вокзале зайдём в магазин, тебе тоже нужна одежда.
– Не нужна, – мотнул головой Кросс. – У меня термальный имплант.
– Тогда очки. Вдруг попадём в метель…
– Линзы, – улыбнувшись, ответил Кросс.
– У тебя на все случаи жизни есть импланты, да? – проворчал законник. – Уверен, что не надо?
– Да.
Они пересекли площадь, то и дело оглядываясь по сторонам, и подошли к широким стеклянным дверям вокзала, заляпанным кровавыми разводами и отпечатками ладоней. Датчик движения сработал, и автоматика попыталась открыть двери перед посетителями. Правая половина не сдвинулась с места, а левая откатилась до середины, после чего в механизме что-то затрещало, зашумело, затем протяжно взревело, и створка остановилась. Переглянувшись, Кросс и Мэйтт по очереди протиснулись в узкий промежуток.
Войдя внутрь, Кросс осмотрелся. Столько лет прошло с тех пор, как он был здесь последний раз, и, судя по картинке в памяти, ничего особо не поменялось. Купол, мраморные колонны, гранитный пол и длинные, серебристые корпуса ТМП, покоящиеся на путях, – всё было точно таким же, как и годы назад.
За исключением одного – вместо оживлённого гомона толпы стояла мёртвая тишина.
Кросс сделал шаг, и тут же вздрогнул от резкого звука – его нога пнула смятую банку из-под газировки. Металл закувыркался по граниту, оглушительно звеня в тишине вокзала, и банка врезалась в лежащее на полу тело мужчины, одетого в форму машиниста. Эхо ещё какое-то время звучало, постепенно угасая, пока наконец снова не наступила тишина. Законник, схватившийся было за парализатор, выдохнул и укоризненно посмотрел на Кросса.
– Извини, – вполголоса сказал Кросс. – Что дальше?
Мэйтт указал на один из ТМП:
– Вот этот идёт на Полюс. Во всяком случае, на нём ехал я. Сейчас проверю, есть ли внутри… подожди.
 
Законник поморщился и затряс головой:
– Ты не слышишь… шипение?
Кросс напряг слух, но не услышал ничего, кроме собственного дыхания.
– Нет.
– Как будто бы белый шум. – Мэйтт часто заморгал – и вдруг застонал, обхватив голову руками. Кросс бросился к нему:
– Эй, дружище, ты как?
– Что-то словно царапает изнутри… – просипел Мэйтт.
– Что это с ним?
Вопрос прозвучал за спиной Кросса.
Он обернулся, едва не свернув себе шею, и широко раскрыл глаза от удивления:
– Рэй?
* * *
Во всей этой суматохе Кросс совсем позабыл про долговязого бармена, даже не попытавшись выяснить, что с ним. Конечно, было не до того, но сейчас, когда Рэй стоял перед ним в пыльной, рваной одежде, с большим кровоподтёком на щеке, Кросс почувствовал себя виноватым. Но следом в голове появилась другая мысль – какого хера он тут делает? Тоже решил отправиться на Полюс? Или поджидал их с Мэйттом?
Рэй усмехнулся:
– Смотрю, ты не особо рад меня видеть.
– Я… я рад, что ты жив, – выдавил из себя Кросс.
– Ага.
Что-то было не так. Манера разговора Рэя изменилась, изменились его движения – они стали какими-то дёргаными. Можно было списать это на то, через что ему пришлось пройти, чтобы добраться до вокзала, но Кросс слишком хорошо знал бармена. Что-то подсказывало, что дело было в другом.
Мэйтт вдруг снова застонал – и отрубился. Кросс еле успел подхватить его, после чего бережно уложил на гранитный пол.
Рэй повторил вопрос:
– Так что с ним такое?
– Без понятия, – ответил Кросс, пальцем по очереди поднимая веки законника. Зрачки смотрели вверх, как и положено при потере сознания. – Минуту назад он жаловался на шипение, белый шум… Рэй, какого хера ты здесь делаешь?
Рэй не торопился отвечать. Кросс приложил ухо к груди Мэйтта – сердце билось, но слегка замедленно. Похоже было на обычный обморок. Только вот что его вызвало? Возможно, это связано со способностью законника читать мысли?
– Мне нужно на Полюс, – ответил наконец бармен.
– Зачем? – спросил Кросс, искоса посмотрев на Рэя.
– Какая разница?
– Огромная. – Поколебавшись, Кросс достал из кармана металлическую коробочку с капсулами, извлёк одну – теперь их осталось четыре – и спрятал коробку обратно. После чего склонился над телом законника так, чтобы закрыть его от Рэя. Разломив капсулу, он вылил вязкое содержимое Мэйтту в рот, приоткрыв его пальцами.
Рэй не отвечал. Ну что ж, его право.
Сделав вид, что вытирает руку об одежду, Кросс скользнул рукой за полу пальто законника, нащупал кобуру и расстегнул её. Рукоять парализатора легла в ладонь.
– Ты не сможешь из него выстрелить, – произнёс бармен сзади. – У законников система «свой-чужой» не установлена разве что в сортирах.
Кросс, просто чтобы проверить, достал парализатор и направил вверх. Спусковой крючок не сдвинулся с места. Вздохнув, Кросс убрал оружие обратно в кобуру и, поднявшись на ноги, развернулся к бармену:
– Объясни, что происходит? Столько всего случилось за последнее время, и я, кажется, не понимаю вообще ничего, даже простейших вещей.
– О, я тоже ни черта не понимаю. Никто не понимает, Кросс. Только одно ясно точно – это всё из-за тебя. Если бы ты сдох тогда, в шестнадцать лет, как положено, когда Старик первый раз пришёл к тебе, возможно, всего этого, – бармен очертил круг над головой, – не произошло бы.
Что? Откуда он знает?
Видимо, удивление отразилось на его лице, поскольку Рэй усмехнулся:
– Знаю, знаю, да. Лично я тебя не виню – сами виноваты, изначально не нужно нам было в это влезать. Я, между прочим, сразу посчитал, что это плохая идея. Просто… – он пожал плечами, – обидно, что почти триста лет подготовки полетели коту под хвост.
Кросс молчал. Триста лет подготовки? Что за бред Рэй несёт? Может, он просто двинулся умом?