Чары

На вокзале Хауптбанхоф было тоже тихо и мирно, каждый легчайший звук гулко отдавался в огромном здании. Магги купила билет в один конец до Женевы, а потом закрылась с Хекси в маленькой кабинке дамского умывальника и стала дожидаться отхода первого поезда.
Беспокоясь, что собачка может вести себя непоседливо во время путешествия – а Магги совсем не хотела привлекать к себе внимание, она присела с Хекси на полу багажного вагона и стала стараться думать здраво. Она едет в Женеву потому, что когда в последний раз видела Константина Зелеева, он сказал, что там он работает. Записка папы ясно сказала ей, что русский – единственный человек на свете, кому она может доверять. Магги во что бы то ни стало нужно найти Зелеева.
Она опустошила свою копилку – забавную фарфоровую хрюшку, которую подарил ей отец, когда Магги было четыре, и в которую он почти ежедневно – пока не ушел – бросал монетки и бумажные денежки; а еще она взяла с робой свою личную чековую книжку – на ее имя открыли счет в «Швейцерише Банкверейн» в день ее двенадцатилетия. Она понимала, что, может, ей не удастся снять деньги со счета без разрешения родителей, а средства, вложенные для нее в Грюндли Банке, потеряны навсегда, но все же она может попытаться. На ней были две дорогие, украшенные драгоценностями, вещи – платиновые часы «Патек Филипп», подаренные Хильдегард на день рожденья в прошлом году, и маленькое золотое кольцо-печатка с выгравированными на нем ее инициалами – последний дар ее отца. Она оставила им все свои драгоценности: ее прелестные сережки с сапфирами, чудесный золотой браслет и восемнадцатикаратовый золотой крест и ожерелье, подаренные в день Конфирмации. Все это она получила уже после того, как мать вышла замуж за Стефана Джулиуса, и Магги не хотела иметь у себя их подарки. Она лучше умрет, чем продаст свое золотое кольцо, но если будут нужны деньги, она расстанется с часами.
Путешествие было восхитительным, но больше всего ее поразила, при выезде из Лозанны, красота Женевского озера – такого захватывающего дух великолепия Магги не видела еще никогда, и когда она наконец очутилась на вокзале Корнавин, она была уже просто в экстазе восторга. Она знала, что Женева меньше Цюриха, но город казался больше – он был более броским, нарядным и «иностранным». Глядя по сторонам широко раскрытыми глазами, она положила свой чемодан в ячейку камеры хранения, купила плитку молочного шоколада, которую съела вместе с Хекси, а потом вышла наружу, на Альпийскую улицу, и очутилась на набережной де Монблан у Женевского озера.
Утро было ясным и холодным, ледяной ветер дул с озера, когда Магги пересекла Женевский рейд, глядя на живописные суденышки и знаменитый фонтан, извергавший струи воды высоко в небо. Больше двух часов она бродила по улицам, вдоль озера, переходила туда-сюда Рону, с одного берега на другой, наслаждаясь ярким солнечным светом, звуками французской речи и глазея с любопытством в витрины магазинов. Это был город часов, подумала она, видя сотни и сотни часов, дорогих и красивых; «Бауме-э-Мерсье», «Блан-пэн», «Ролекс», «Одемар Пике», «Вашерон Константэн». Ясно, что Женева была не тем городом, где нужно пытаться продать свои «Патек Филипп». Она опять вспомнила, как терпеть не могла ходить за покупками дома – хотя магазины казались нарядными и веселыми, а Банхофштрассе – чудесной, когда липы были в цвету, но всегда ее очарование рассеивалось от нравоучений и муштры матери или Оми; но этим утром она была наконец свободна от них. Вот только одно отравляло ей удовольствие: Магги понимала, что не может остаться здесь долго – риск был слишком велик. Корпорация Джулиуса имела большие офисы на рю Ротшильд, и ее отчим регулярно, каждую неделю, ездил в Женеву, обычно по понедельникам, и хотя сегодня была среда, но Магги не хотела неприятных случайностей. Да и потом она приехала сюда с единственной целью.
Зелеев говорил ей о фирме золотых дел мастеров, называвшейся «Перро и сыновья». И Магги, потуже натянув поводок Хекси, зашла в телефонную будку и легко нашла адрес в книге. Ее настроение поднялось – скоро она снова увидит русского, а потом найдет своего отца.
 
Здание фирмы «Перро и сыновья» на рю дю Рон было старым и внушительным с виду, демонстрационный зал для розничной продажи занимал два этажа – тихое место, дышавшее атмосферой чинности и респектабельности, напоминавшее Магги Большой Зал их семейного банка. На обитом бархатом стуле в дальнем углу сидела дама, которую обслуживал седовласый господин в серой визитке. На даме были меха, и она прижимала к груди крохотную собачку. Магги, увидев бледно-розовый ковер, сделала то же самое с Хекси; такса отчаянно пыталась вырваться, но Магги прижала ее к себе еще крепче, когда другой элегантный продавец подошел к ней.
– Bonjour, Mademoiselle. [23]
Он говорил с безукоризненной вежливостью и галантностью, но неодобрение сквозило в каждой черточке его лица. Этим она обязана своей одежде, мгновенно поняла Магги. Обладая гардеробом, набитым дорогой, высшего класса одеждой, выбранной, в основном, Эмили – туалетами, которые были бы пропуском и гарантировали прием и уважение в любом самом респектабельном месте и обществе, – она убежала из дома в своих любимых черных лыжных брюках, ярком бирюзовом просторном пуловере и старом пиджаке из овечьей шерсти. Такое можно было надеть в горах, на Шварцхорне, но не в это святилище истеблишмента и изысканности, да к тому же еще и после ночи, проведенной в умывальной комнате для дам и после путешествия в багажном вагоне.
– Я ищу мсье Зелеева, – сказала она и затаила дыхание. Хекси вертелась у нее в руках и поскуливала.
Лицо продавца осталось бесстрастным.
– Вы должны встретиться с этим господином здесь, мадемуазель?
– Нет, мсье. То есть, я надеюсь с ним встретиться, но…
Она остановилась в замешательстве.
– Мсье – наш клиент?
Он слегка наклонил голову.
– Боюсь, я не смогу вспомнить клиента по фамилии…
Он колебался.
– Зелеев, – повторила Магги. – Он работает здесь.
Неодобрение возвратилось опять.
– Нет, мадемуазель.
Сердце Магги замерло.
– Или он работал здесь раньше. Недавно.
– Как давно это было?
Дверь открылась, и почтенного вида пожилая чета появилась на пороге. Продавец поклонился в их направлении.
– Два или три года назад, – ответила Магги, – но мсье Зелеев не работал в демонстрационном зале. Он – ювелир.
Она прочла скуку в его глазах, и попробовала более сильное средство.
– Раньше он работал на Дом Фаберже в Санкт-Петербурге.
– Правда? – его рот криво изогнулся в уголках губ. – Догадываюсь, что это было так давно, n'est-ce pas? Как бы там ни было, но этот господин не работает в данный момент на «Перро и сыновей». Очень сожалею.
Но Магги заехала слишком далеко от дома, чтобы так вот просто сдаться.
– Может, вы могли бы посмотреть в ваших старых записях?
– В этом нет необходимости.
– Но мне это необходимо, – настаивала она. Хекси подвывала в ее руках; настырный негромкий звук из самой глубины ее пасти. – Для меня жизненно важно найти мсье Зелеева.
Неодобрение превратилось в неприязнь.
– Тогда я могу предложить вам оставить свое имя и адрес, если отыщется какой-нибудь след этого господина, мы вам напишем.
– Я не могу этого сделать – я имею в виду, что не смогу дожидаться записки. Это – очень срочное дело.
– В таком случае, я ничего не могу для вас сделать – только пожелать вам приятно провести сегодняшний день.
Он плавно двинулся к двери и взялся за ручку.
– Пожалуйста, мсье, – Магги просила его в последний раз, но без всякого толку. Дверь была открыта.
– Bonjour, Mademoiselle.
Продавец намеренно не сказал ей au revoir. [24] Дверь за ней закрылась. Магги ободряюще погладила таксу – потому что собаке тоже пришлось натерпеться – и спустила ее на землю.