Para bellum (СИ)
Никаких звезд с неба они не хватали.
Они не были ни самыми быстрыми, ни самыми большими, ни самыми-самыми… Они получались простыми серыми «рабочими лошадками», которые могли тянуть свою лямку надлежащим образом.
Базовой моделью выступал контейнеровоз. Она поставлялась практически исключительно в Союз, так как не была пока востребована на мировом рынке. Вспомогательными моделями были сухогруз, танкер, скотовоз, а также лайнер эконом-класса.
Выпускала эти корабли всего один судостроительный завод, собирая на специально оборудованном стапеле только один корабль в один момент времени. Во всяком случае, пока. Но на этот стапель работал весь остальной завод, где изготавливали секции. Из-за чего месячный выпуск кораблей этого типа составлял 3 штуки или примерно по 10 дней на каждый. Причем, что примечательно, работы велись в относительно спокойном режиме. Никто никуда не бежал, не спешил и не суетился. Технология пока отрабатывалась. Так то, оценочно, в горизонте пары лет при необходимости можно было выйти на производительность 4–5 кораблей в месяц, не запуская параллельный сборочный стапель. Но даже эти 10 дней выглядели в глазах сторонних наблюдателей чем-то невероятным. Натуральной фантастикой. Чудом. Советским индустриальным чудом.
И это чудо было бы невозможным без разработки сварочного полуавтомата и бурного развития черной металлургии.
Полуавтомат сделали в рамках целевого НИКОР по заказу Фрунзе. Точно сформулированное задание, основанное на виденном не раз на производстве, сильно облегчило и упросило этот процесс.
А металлургия… она от Фрунзе почти что не требовала личного участия. Ее и так ударно развивали.
К лету 1930 году в Волжско-Камском промышленном районе действовало уже 17 относительно небольших металлургических предприятий, привязанных к почти бесплатной электроэнергии каскада плотин. Туда свозили рудный концентрат с горнорудных районов. И там его сначала обогащали, выплавляя качественную сталь. А потом и перерабатывали на разнообразный прокат.
Концентрат же завозился контейнерами, облегчающими перегрузку на участке железная дорога — река, а также общие затраты времени и ресурсов. Особенно времени. Но главное — это формировало высокую связанность экономики и производственных цепочек внутри страны. Что, в свою очередь, повышало прочность политической и хозяйственной интеграции общества. Фрунзе стремился к тому, чтобы внутри Союза не образовывалось автономных экономических районов, не нуждающихся в значительном взаимодействие с другими. Понятно, это влекло за собой определенные экономические издержки. Но вполне терпимые и компенсирующиеся более совершенной системой логистики. Более того, эти издержки провоцировали развитие смежных областей и в целом, плюс-минус сводились ситуацию по издержкам в ноль. Однако политические дивиденды от такого подхода сложно было переоценить. И ради них стоило бы идти даже на серьезные потери…
Все дело в том, что Михаил Васильевич, с высоты XXI века отчетливо видел сценарий, по которому в рамках Союза развалилась Российская Империя. Там ведь что было? Сначала Ленин-Сталин сформировали национальные элиты в рамках во многом искусственных национальных республик. Всячески разгоняя местный национализм в рамках политики коренизации. Потом Хрущев провел реформу совнархозов, что привело к получению этими национальными элитами автономных и во многом самодостаточных экономических зон. А потом было уже что-то поздно менять…
Из-за чего, где со второй половины 1960-х годов Союз был обречен. Национальные, а во многом и откровенно нацистские, элиты «внезапно» оказались слишком сильны и самодостаточны. И Хрущев, когда понял, что натворил, и Брежнев пытались реинтегрировать экономику обратно. Но национальные элиты их игнорировали и продолжали укреплять свои вотчины. Из-за чего уже во второй половине 1960-х годов единственным способом для возвращения утраченного внутреннего политического единства оставался террор. Откровенно лютый террор в духе 20-30-х годов, направленный на физическое уничтожение этих, потерявших все берега националистических элит.
Совершенно немыслимый шаг для Союза. Перечеркивающий все его усилия по взращиванию этих самых элит. Более того, даже если бы кто-то в руководстве Союза пошел на него, то получил полномасштабную Гражданскую войну и мощную интервенцию НАТО. То есть, катастрофу. Вот и тянули кота за всякие места, пытаясь «оттянуть конец» и лихорадочно найти какое-то решение того системного кризиса, в котором оказался Союз.
К 1991 же году ситуация зашла в тупик. Весь этот банкет с национальными республиками оплачивался за счет РСФСР и русского населения с самого начала. Что усилилось в период правления Брежнева и его последователей, которые были вынуждены по сути платить дань элитам национальных республик. А тут ресурсы кончились. Все. РСФСР больше не могла содержать всю эту «веселую компанию» и встал вопрос либо о полном экономическом крахе всего Союза с совершенно непредсказуемым эффектом ядерной вакханалии, либо о «сбросе с баланса» этих самых национальных республик, отправляя их жить «на одну зарплату».
Понятно, что не обошлось без предательства и разнообразной мерзости. И, в целом благополучный Союз не производил впечатление коллапсирующей структуры. Но… Развал его был обусловлен в первую очередь экономическими факторами и внутренней политикой, которые отличались крайним идеализмом и дуростью. И Михаил Васильевич, в силу своего понимания вопроса, пытался этому противостоять, ремонтируя конструкт Союза.
[1] Компания MAN перевела в Союз почти все свои активы, после того, как получила Коломенский завод, выпускающий дизеля в свое полное распоряжение.
Глава 8
1930, август, 7. Москва
— Не понимаю я вам Михаил Васильевич, — произнес Сандро, отпив чая. — Николай Николаевич Младший ведь заслужил расстрельной статьи. И атаман Семенов. И прочие, что добровольно выступили на стороне Польши даже не удосужившись вступить в ее армию. Ведь по всем нормам права и обычая они есть разбойники. Да, если бы они выступали на стороне претендента на престол или человека, провозгласившего себя Императором их можно было бы рассматривать как военнопленных. Да и то — спорно. Это ведь гражданский конфликт. А тут…
— А тут я не хочу повышать градус внутри страны.
— Но они непримиримые враги!
— Поэтому они будут непримиримо махать кайлом. До конца своих дней. В решительной попытке отработать тот вред, что они причинили России. А тех, кто откажется трудиться, отправят в специальную лабораторию. Заменив им исправительные работы ролью «добровольцев» при испытании медицинских препаратов.
— А если они выживут?
— Вы слишком хорошего мнения о наших лаборантах. — криво усмехнулся Фрунзе. — И эта их смерть не будет пустой. Они принесут реальную практическую пользу обществу.
— Да вы вообще всем заменили сидение в тюрьме, на труд, — заменила Ксения Александровна крайне недовольно.
— Да. Чем постарался исправить поломанную вашим дедом систему исполнения наказания. Трудовых отрядов много. Все они созданы по принципу количества и тяжести судимостей, а также отнесенности к так называемым элитам уголовного мира. Чтобы случайно оступившихся не «учили жизни» матерые уголовники.
— Вам не кажется, что это жестоко?
— Что именно?
— Отправлять людей на медицинские опыты?
— Туда отправляют людей не сразу. Это нужно заслужить. Если ты честно трудишься в трудовом отряде, то какой с тебя спрос? Если нет, то тебя начинают продвигать по рангу строгости, переводя последовательно из отряда ниже уровнем в отряд выше. Пока не будет достигнут предел, после которого идет отправка «добровольцем» на опыты. Как правило туда попадают матерые рецидивисты и «воры в законе», которым претит трудиться вообще. Ну и те, кто идет по особо тяжким статьям. Маньяки, например, убившие массу людей. И я не вижу смысла их жалеть.