Para bellum (СИ)

На этом и сошлись.
Еще немного поговорили. И Фрунзе отправился дальше по своему рабочему марафону…
Вечером же, по возвращению домой, его ждал маленький сюрприз. Зашел в гости Яков Джугашвили со своей супругой — Зоей.
Яков и чаще бы заезжал, но дела. Убежденный Михаилом Васильевичем он уже год как учился на инженера-конструктора. И полностью отдавался делу. Тем более, что Фрунзе волей-неволей сумел ему дать то, чего не давал отец — выслушивание и принятие.
После смерти первой супруги Сталина — Екатерины Сванидзе, он совсем оставил первенца, доверив его воспитание родственникам. Так что тот по сути вернулся в семью уже сложившимся человеком. И, как несложно догадаться, имел очень сложные отношения с отцом. Из-за чего, именно в пику ему он расписался с Зоей Гуниной — дочерью священника. Иосиф Виссарионович такой брак не принял и начал сына третировать. Дошло до того, что он даже довел Якова до попытки самоубийства. Тот себя тяжело ранил. Отец же после стал издеваться над ним, что, дескать, он — шантажист и промахнулся специально. То есть, очевидно, тяготился Якова.
Фрунзе никаких подобных претензий парню не «выкатывал». Принимал как есть. Выслушивал. И старался дать советы, но не более тех, что тот готов был услышать и принять. Из-за чего, изначальные скорее вынужденные визиты вежливости для того, чтобы проведать брата и сестру, превратились в довольно приятные встречи. Яков ценил это отношение к себе, найдя в Михаиле Васильевич приемного отца в куда большей степени, чем Василий и Светлана.
Семья у наркома вообще получилась внезапно большой. Кроме жены и мамы у него имелось двое детей от первого брака, двое от второго и двое приемных. Что наполняло дом совершеннейшей гурьбой и весельем. Требуя определенного внимания. Ну и Яков, ставший по сути еще одним приемным сыном Михаилу Васильевичу. Не по документам, а по духу. Ну и другие родственники, каковых хватало…
— Я с ума сойду, — устало тронув лоб, прошептала мужу Любовь Орлова. Ведь ей приходилось руководить всем этим мини-балаганом на повседневной основе. Уделяя внимания каждому ребенку, а не только своим. Да, не одной. Ей помогала и теща, и две домработницы, и сам Михаил Васильевич по случаю. Но все равно — толпа.
Нарком же улыбнулся. Обнял жену. Поцеловал. Шепнул на ушко: «Держись любимая». И пошел в зал, к накрытому столу…
 Глава 3 
 
1928, ноябрь, 17. Москва
Польская кампания заставила Фрунзе довольно сильно пересмотреть свое отношение к вооруженным силам. Нет, конечно, отказываться от войск постоянной готовности он не хотел. Да и не было в этом никакого смысла. Они показали себя на пять с плюсом. То есть, отлично. На голову превосходя обычные призывные контингенты.
Но их было мало.
Слишком мало.
Катастрофически мало.
Даже для противодействия столь несерьезному противнику.
Нет, если бы это была война СССР против Польши — одно дело. Но восстание на Украине открыло очень широкий фронт. И пришлось играть эту партию на грани возможностей. И, если бы не удалось уничтожить контингенты украинских националистов прямо в эшелонах и на железнодорожных узлах, то ситуация бы у Союза вышла отчаянная. Слишком протяженный фронт поднимал вопрос об его контроле и своевременном купировании прорывов, обходов и прочих маневров. Тем более, что националисты активно применяли международных наемников и банды разного пошиба с крайне специфической тактикой…
Промахнись Генштаб в своих расчетах при планировании. И все. Финиш. Пришлось бы проводить масштабную мобилизацию, грозящую тяжелыми испытаниями для экономики.
Мобилизации — это всегда удар по хозяйственной деятельности. Потому что из нее изымают наиболее трудоспособное население. И если можно ее избегать — ее надо избегать. А если проводить, то минимально. И «поднимать» только тех, кто не просто попался в маховик аппарата чиновников, а брать людей подготовленных и достоверно годных к службе.
Михаила Васильевича в этом плане немало смущало и то, что военкоматы за всю историю своего существования в России четкой работой не отличались. Он в свое время читал о том, как они чудили и во время Русско-японской, и Первой мировой войны. Да и потом. В том числе в годы Великой Отечественной, где кроме военной мобилизации проходила и гражданской, где творился особый «цимес».
 
Причем, что примечательно, ни разу не «получили по шапке». Ни за чудеса в Русско-турецкую, ни потом. Просто заговоренное ведомство. А туда он сам тут особенно и не совался. То есть, работа их как была полностью развалена на 1925 год, таковой и оставалась в 1928. Ну, немного причесалась, конечно. Но не критически. Из-за чего Фрунзе, как государственника, мобилизация пугала безмерно. Проведешь ее так от души, с размахом, и без экономики останешься. И одно дело если победишь. Как-то за счет побежденного можно будет сгладить этот кризис. А если проиграешь? Или в ничью сведешь?
Вот то-то и оно.
Поэтому мобилизация мобилизацией, а ядром армии все-таки должны были оставаться профессиональные военные. То есть, кадровые бойцы на зарплате, имеющие подходящие профессиональные знания и, что очень важно — опыт. Который, как известно, без войны не получить.
И вот — сейчас — Михаил Васильевич сидел на очередном совещании, посвященном стратегии развития вооруженных сил. Погруженный в размышления.
Триандафилов делал доклад.
Он все правильно разложил по полочкам. Выделив главное.
Рядом нервно курил Свечин. Да и остальные выглядели напряженно. Доклад как-то не бился с эйфорией, которая витала в «высших эшелонах власти» после победы над Польшей и подавления украинского мятежа националистов.
Наконец, пришел черед выступать с докладом самого наркома.
— Итак, товарищи, что было и что могло случиться — уже озвучили. — произнес он. — Я с этими докладами ознакомился раньше и могу только подтвердить — да, прошли по самой кромке. Но это былое. Главное — что нам дальше со всем этим делать?
— Восстанавливать старую, царскую призывную армию. — уверенно произнес Шапошников.
— Которая не смогла победить ни в Русско-японскую, ни в Мировую войну? А в Русско-турецкую обгадилась по полной программе и выиграла лишь потому, что османская оказалась в совершенном разладе?
Тишина.
Михаил Васильевич обвел взглядом присутствующих, вглядываясь им в лица. Пытался прочитать их эмоции и настроения. Дать слово тем, кто хочет высказаться. Но таких, увы, не наблюдалось. Ситуация сложная и очевидного решения в ней не имелось. Во всяком случае на их взгляд.
— Войска постоянной готовности полностью себя оправдали. Их, без всякого сомнения, нужно сохранить и развить. Но их мало. Поэтому нам нужно создать систему постоянного организованного резерва и офицерские штаты при них.
— В дополнение к территориальным и учебным? — спросил Свечин.
— Не совсем. Я предлагаю сделать так. Части постоянной готовности станут собственно армией. Учебные части оставить как есть. А территориальные части упразднить, создав на их основе народную милицию[1]. Последняя станет организованным резервом, из которого мы будем комплектовать армию и выделять в случае необходимости части и подразделения для решения самостоятельных задач.
— То есть, вы просто предлагаете переименовать территориальные части? — спросил Триандафилов.
— Никак нет. Гражданин призывается. Проходит «учебку», сначала основную потом по первой военно-учетной специальности. И отправляется в запас. То есть, домой. Однако, если он желает, то может записаться в народную милицию. Это дело добровольное. В ней он будет регулярно посещать сборы, сдавать нормативы по боевой и физической подготовки, время от времени привлекаться к учениям и маневрам армейских частей, служит в гарнизонах на зарплате и так далее.
— Думаете многие захотят? — грустно спросил Блюхер.
— Еще конкурс устраивать будем. — усмехнулся Фрунзе. — Потому что гражданин, пока он состоит в народной милиции, будет получать ежемесячные денежные компенсации. Небольшие, но постоянные и заметные. Хоть и заметно меньшие чем зарплаты. Скажем рублей по десять. Будет получать налоговые льготы. Обретет приоритет при поступлении в учебные заведения на конкурсной основе. Льготное лечение. Раз в год будет получать компенсацию для приобретения униформы. Получит право на открытое ношение оружия и применения его для самозащиты и поддержания общественного порядка. Более того, после завершения 20-летней службы в рядах народной милиции, будет окончательно уволен в запас, получив надбавку к пенсии. Ну и так далее. Тут можно подумать над сеткой и конкретном цифровом значении этих льгот. Я уверен — желающих будет хватать и нам придется очень серьезно работать, отбирая кандидатов.