Para bellum (СИ)

— И они исправно совершают намаз? — спросил другой имам.
— К сожалению люди слабы, да и обстоятельства военной службы накладывают свои ограничения. Но часть воинства соблюдает обычаи. По мере возможностей.
— Это так, — кивнул духовный лидер Мазари-Шарифа. — Часть их воинов посещает мечети. А прочие люди книги иной раз возносят молитву на свой лад и обычай.
Тишина.
Присутствующие духовные лидеры переглядывались. Ситуация для объявления джихада действительно мало подходила. Так-то да. Можно. Но единства в этом вопросе вряд ли удастся добиться. Из-за чего организовать газават с широкой поддержкой простого населения, дабы у сил вторжения горела земля под ногами, не выйдет.
— Зачем вам это? — спросил аятолла, нарушая тишину.
— В каком смысле?
— Аманулла слаб. За него выступили хазарейцы, но их совершенно недостаточно, чтобы позволить ему удержаться. Без вас он падет в считанные недели, если не дни. То есть, это не его война, а ваша. Зачем вы ее начали?
— Есть три причины, — осторожно произнес посол. — Первая — это басмачи, которые поселились в северном Афганистане. Они беспокоят наши земли набегами и нет лучше способа прекратить набеги, как сжечь дом того, кто их совершает. Заодно освободив землю для жителей, которых они притесняли. А нам известно, что эти вооруженные банды отняли у простых и честных обывателей лучшие земли.
— Это так, — закивали те духовные лидеры, которые окормляли север.
— Вторая причина — англичане. Нам известно, что за противниками Амануллы-хана стоят англичане, которые их снабжают оружием, деньгами и вредными советами. С достаточно простой целью — поссорить нас. Англичане — это дети Иблиса, что обманом и чужими руками любят достигать своих целей. Если не касаться ваших земель, то посмотрите на Индию. Столетия не прошло с тех времен, когда, стравливая местных владетелей промеж себя, они покорили огромную страну. Так же они ведут себя и в Европе, и в остальном мире. У них, конечно, есть армия. Но они предпочитают, чтобы за них сражались другие и желательно сами, за свой счет, думая, что отстаивают свои интересы. Ради чего наловчились вводить честных людей в заблуждение. И мы не хотим, чтобы власть этих детей Шайтана распространилась на эти земли. Не только и не столько из человеколюбия, сколько из-за того, что это будет создавать проблемы нашим владениям. И мы, рано или поздно, из-за это окажемся вынуждены воевать друг с другом за их интересы.
Тишина.
Все внимательно слушали, не перебивая.
Посол же, ожидая хоть какой-то реакции, решил сделать маленькую паузу и отхлебнуть чая. Все-таки англичане — больная тема для Афганистана.
— А какова третья причина?
— Нищета.
— Как это? Причем здесь она? — удивился уже Аманулла-хан.
— Нищета не порок. Она проклятие. Потому что нищему нечего терять, и он живет в отчаянной нужде. А потому легко поддается увещеванию негодяев. Посмотрите сколько всяких детей Иблиса обитает здесь и терзает вашу землю. Богатую и благодатную землю. Англичане поддерживают всяких разбойников. Ведь Хабибулла Калакани, более известный как Бача-и Сакао — обычный разбойник, который всю свою жизнь только и делал, что грабил да убивал. И англичане поддержали его, когда Аманулла-хан попытался провести реформы, дабы улучшить жизнь простых подданных его. Да, он делал это неловко и слишком резко, не учитывая традиций. Но если отбросить тряпки и смотреть на обнаженную суть — именно этим он и занимался. Что было крайне нежелательно для англичан, вот они и постарались, нагнетая и раздувая его ошибки, выставить Амануллу врагом народов Афганистана.
— А что, разве кроме англичан, у нас и злодеев нет? — напряженно и раздраженно спросил тот имам, что как раз с ними очень тесно общался. — Вас послушать — все беды в наших землях от них.
— Красные мундиры волей-неволей приковывают внимание, — максимально вежливо улыбнулся посол. — Мимо них пройти сложно. Но вы правы, уважаемый. В Афганистане и своих бедствий хватает. Например, институт бачи-бази. Ведь эти дети Иблиса имеют наглость говорить, что де, подобные развлечения разрешал сам Пророк…
 
И вот сейчас посол заметил — занервничали.
Дело в том, что в Афганистане была старинная боль, связанная с этими бачи-бази, то есть, традицией заводить себе любовников из числа маленьких мальчиков. Формально то, их просто наряжали девочками для танцев. Но это, безусловно, было только вершиной айсберга.
Духовенство пыталось с этим бороться.
В силу своих возможностей.
Достаточно скромных, потому что, когда столетие за столетием — это порочное дело поддерживали власть предержащие — сложно с ними спорить. Особенно если в остальном тебя все устраивает. А мирно договориться не удавалось. И эта рана гнила, нарывая, столетия.
Вот посол СССР эту карту и разыграл, по сути пообещав поддержать духовенство в этом вопросе. Тем более, что с бачи-бази и так методично боролись по Кавказу и Средней Азии, старательно вымарывая эту порочную практику. Насколько, конечно, у них хватало сил и возможностей.
— Нищета приводит к тому, — продолжил посол, — что родители продают своих детей для гнилых потех. Нищета раскрывает уши людей перед словами всяких злодеев и последователей Иблиса, увлекая на грех. Нищета вынуждает людей идти от отчаяния на преступления, сбиваясь в банды. И так далее. Сложно найти такое зло, путь к которому не шел бы через нищету. Твою ли или окружающих тебя людей. И мы хотим с ней бороться также, как боремся у себя. Нам это даст покой на границах…
Тем временем события на Дальнем Востоке накалялись. Потому как после начала военной операции Союза в Афганистане и начала полномасштабных боевых действий в Маньчжурии, оживились японцы. Решив, под шумок, занять себе спорную территорию возле озера Хасан.
В наглую, как и в 1938 году в оригинальной истории, напав без объявления войны и попытавшись ее просто захватить силой. Само собой, не от своего имени, а от Кореи, которая с 1910 года являлась их колонией. Они, вероятно, посчитали, что сходиться в клинче еще и с ними Фрунзе не решиться. Тем более, что у него хватало и других горячих точек, где в любой момент могло вспыхнуть вооруженное противостояние. Ту же Прибалтику и Финляндию англичане с французами, несмотря на обещания, продолжали накачивать оружием. Да и на Кавказе все было не слава Богу. Опять же — из-за помощи англичан, идущей через их колонию в Ираке. Из-за чего относительно благополучные отношения Фрунзе и Ататюрка чуть ли не ежедневно подвергались проверкам. Потому как англичане постоянно поддерживали курдских повстанцев через советскую Армению, в которой сумели развернуть свою агентурную базу. Все-таки органы госбезопасности смогли более-менее трансформироваться только в центральных провинциях и плохо контролировали окраины. В землях же Социалистической Советской Республики Азербайджан англичане вели подрывную деятельность, уже от имени турок. Опираясь в первую очередь на серьезно ущемленную «нефтяную мафию[3]», которая после Уральской спецоперации старалась лишний раз не провоцировать Москву. Но и с критическим ослаблением своих позиций не готова была смириться и искала любые способы «вернуть все в зад».
Впрочем, ничего неожиданного в этом не было.
И туда, к озеру Хасан, Михаил Васильевич еще зимой перебросил пехотный батальон из 1-ого корпуса постоянной готовности. Самого боеспособного в РККА, самого тренированного, самого оснащенного и прошедшего «обкатку» во 2-ой Советско-польской войне. И по остальным сценариям потенциальных горячих точек работал, держа руку на пульсе. И неустанно трудясь над укреплением армии. Например, в эти дни в Подмосковье проходил очередной этап испытаний 57-мм легких неуправляемых ракет. Создаваемый по аналогии с советскими С-5.
Самолет Р-1МБ с подвешенными под крыльями контейнерами на 20 ракет каждый, заходил на цель. Наводился. И давал залпов из одного или двух одновременных пусков с каждой установки. На подвесах он мог поднять до восьми таких пусковых «сундучков», после чего Р-1МБ окончательно превращался в «нелетайку» класса бревно обыкновенное. Но огневая мощь его поражала. Сто шестьдесят 57-мм ракет с дальностью в 1–1,5 километра! Есть чем развернуться. Впрочем, заливать землю сплошным ковров взрывов экипаж самолета не спешил. Он работал аккуратно, стремясь обеспечить накрытие с первого захода. Если, конечно, получалось. А после того, как пусковые установки пустели и самолет уходил на базу, к мишеням выдвигались комиссия. Фиксировала степень поражение. Меняла мишени или заклеивала отметки осколочных попаданий. И отходя вызывали по радиостанции следующий самолет, которых у них под рукой имелся целый десяток — вон — один шел на посадку, а еще два болтались в воздухе, ожидая своей очереди. Требовалось накопить статистику и выработать нормативы поражения различных целей. Вот и изгалялись. Заодно проводя расширенные испытания самих ракет…