Мекленбургский дьявол
– Переведи, – велел своему слуге Панин.
– Он говорит, – бесхитростно ответил ему Васька, – де, правильно заваренный кофе бодрит мужчин и усиливает их мужскую силу… Ой, Нахат, ты чего щиплешься, я же верно перевел. Господин, скажите ей, чтобы не терзала меня!
Федор с Вацлавом в ответ только посмеялись над взбеленившейся девчонкой и продолжили воздавать должное восточной кухне. Правда, долго наслаждаться у них не получилось, потому что их отыскал гонец от генерала фон Гершова и велел всем начальным людям собираться на совет.
Дворец османского наместника хоть и не поражал особой роскошью, но в целом был вполне удобным и комфортным. В нем имелось немало помещений с толстыми стенами, остававшимися прохладными даже в самую жару. В закрытом от посторонних глаз дворике разбит тенистый сад и плескался струями прозрачной воды фонтан.
Последний мне так понравился, что я немедля приказал денщикам избавить меня от доспехов и сапог, после чего залез в воду, да так и остался там.
– Фух, хорошо! – сообщил я служивым.
– Вам удобно, мой кайзер? – не без иронии осведомился пришедший с докладом фон Гершов.
– Завидуй молча, – благодушно отозвался я. – А если хочешь, так присоединяйся.
– Если ваше величество позволит, немного позже, – тактично уклонился от чести померанец.
– Как хочешь, а у меня сегодня праздник. Никак нельзя в фонтан не залезть!
– Праздник? – удивился Лелик, прикидывая про себя, какого святого почитают в этот день православные и почему его следует чествовать таким странным способом.
– День черного рейтара, – усмехнулся я. – Короче, не бери в голову. Лучше рассказывай, что да как.
– Город полностью взят под контроль, – начал барон. – У всех ворот, казарм и арсеналов стоят караулы. К несчастью, те ворота, что были вышиблены ядрами, быстро не починить, поэтому там построена баррикада и установлены два единорога. И поставлен усиленный отряд охраны.
– Что в порту?
– Занят полностью, как и большинство находившихся в нем кораблей. Полковник Панин отличился со своими охотниками. Удалось уйти лишь нескольким легким фелюгам.
– О как! Молодец Федька. А что казаки Мартемьянова?
– Пьянствуют и грабят местное население. К счастью, в основном мусульманское. Христианский квартал, там по большей части живут армяне – Айоц-Берд, – с трудом выговорил Лелик неудобное слово, – примыкающий к цитадели, по вашему приказу взят под особую охрану, казаков туда не пускают. Также освобождено больше трех тысяч христианских рабов, правда, почти треть из них черкесы и грузины, а с ними не поймешь толком, то ли в бога веруют, то ли в идолов.
– Сколько из них русских? А мужиков, женок, детей?
– Точно пока не скажу. Но примерно до тысячи. Думаю, часть из них можно будет вооружить и поставить в строй.
– Полагаешь, от этого будет толк?
– У нас не так много сил, чтобы игнорировать возможность пополнения, – пожал плечами Кароль.
– Черкесы – знатные воины, – со знанием дела весомо заметил до того молча слушавший доклад Михальский. – Дозволь мне, государь, с ними перемолвиться. И ту девку, что Панин с собой повсюду таскает – невесту лекаря, тоже надо взять, будет толмачить.
– Хорошо, займись этим, Корнилий, – кивнул я, – что же до славян, скажу так, если среди них есть попавшие в плен казаки или польские жолнежи, то почему нет?
– Казаки как донские, так и запорожские уже присоединились к своим товарищам и вымещают зло на бывших хозяевах. Среди поляков нашлось несколько шляхтичей, выразивших желание встать под ваши знамена. Остальные из черного люда. Имеется немалое количество ремесленников, а еще…
– Что еще? – переспросил я, заметив, что мой верный Лелик замялся.
– Женщин, вышедших замуж за местных мусульман.
– И что с ними не так?
– Ничего, если не считать, что они стоят под стенами дворца и требуют отпустить их мужей.
– Что?! – не поверил я своим ушам и рывком выбрался наружу из импровизированного бассейна.
– Я, ваше величество, сам нахожусь в некотором недоумении, но…
– Что прямо так и требуют?
– Я не слишком хорошо понимаю их наречие, но, кажется, да!
– Ладно, с этим потом разберемся. Что там, командиры собрались?
– Так точно.
– Тогда пойдем потолкуем.
– Мой кайзер, вы собираетесь выйти к своим людям в таком виде? – округлил глаза померанец.
– Что-то не так?
– Нет, но…
– То-то же! – подмигнул я ему и, как был, отправился в дом.
Там меня уже ждал Панин, изрядно хмельной Мартемьянов с парой есаулов, стрелецкий полуполковник Фролов и командир пушкарей Масленников. Если мой вид их и удивил, то виду никто не показал. Напротив, большинство радостно улыбались, предвкушая награды и добычу. Разве что атаман попытался с ходу наехать:
– Надежа-государь, – с вызовом в голосе воскликнул он, – пошто твои начальные люди забижают донцов?
– Вас, пожалуй, обидишь, – криво усмехнулся Панин.
– Что ты имеешь в виду, Исай? – холодно посмотрел я на атамана.
– Чего имею? – смешался тот.
– Великий государь, – почтительно вмешался молодой старшина по прозванию Каторжный, – казаки недовольны, что твои ратники их не допускают в Айоц-Берд. Воевали вместе, а добыча порознь. Нехорошо!
– Это верно. Но там ведь христиане живут, а мы вроде как воинство христианское, или я про казаков что-то не знаю?
– В иное время, – развел тот руками, – я бы твоей царской милости поведал, каковые там людишки проживают. Но коли такова твоя воля, перечить не смеем. Однако не в укор будь сказано, казаки могут и обиду затаить!
– Тебя как зовут, добрый молодец?
– Иваном крестили, государь.
– Тезки, значит. Ну так вот, друг мой, запомни на будущее. Если что сказать хочешь, так говори прямо. А вот угрожать мне не надо.
– Помилуй, батюшка, какие тут угрозы? И в мыслях не было!
– Чего ты крутишь, Ивашка, – перебил Мартемьянов. – Всем ведомо, что царские ратники под Азовом османскую казну с боем взяли да все себе и забрали до полушки! Будто нас, донских и всех прочих рек казаков, там и вовсе не было. Но то хоть и негоже, но все ж там царское войско верх одержало, а тут все вместе Кафу на меч взяли, и больше такого терпеть никак не можно!
– Тихо ты, – наступил атаману на ногу второй старшина – Устим Кривопалов, после чего оттеснил захмелевшего атамана в сторону и добавил примиряющим тоном:
– Не серчай, государь, пьян он. Но ты бы позволил казачкам душу отвести на местных, глядишь, они бы и не шумели почем зря…