Белая Леди (СИ)

      Тима, слегка опешивший от такой отповеди, все же нашел в себе силы попытаться достучаться до престарелого скандалиста:
      — Да ладно, тебе, че сразу то в зубы? Может это освежит твою память, — с этими словами он кинул медную монетку мужичку. Тот ловко ее поймал, осмотрел, спрятал где-то в складках куртки, после чего ухмыльнулся и ответил:
      — Не.
      — Что “не”? — не понял Тима.
      — Не освежило память, — ответил он и нагло уставился прямо в глаза молодому человеку.
      — Ах ты сука! — до попаданца, потихоньку стало доходить, что его просто развели на деньги, — да я тебя…
      — Тима! — одернула его Лилиана, — на нас смотрят. Не делай глупостей, со всеми мы не справимся. Иди вперед, а я о нем позабочусь.
      — Ты сделал большую ошибку, мужик, — мрачно проговорил Тима и, отвернувшись от расхохотавшегося от его слов рыбака, быстрым шагом направился в сторону от места своего позора. А в спину ему несся хохот мужика нескольких свидетелей произошедшего. Впрочем, вскоре хохот сменился криками боли и страха.
      — Ты его убила? — поинтересовался Тима у Лилианы, возникшей рядом с ним.
      — Нет, конечно, я же не зверь, чтобы убивать из-за одной медной монеты. Просто немного проучила.
      — Добрая ты у меня, — усмехнулся молодой человек, решивший, что подробностей экзекуции он знать не хочет, — я бы просто убил и вся недолга. А ты… добрая.
      — Он сам виноват, — пожала девушка плечами, — не стоило ему тебя обманывать, да еще и насмехаться.
      Дорогу к ближайшему “приличному” трактиру, Тима узнал просто словив за руку пробегавшего мимо него пацана-оборванца. Пацан, после того как все рассказал и подробно объяснил, в накладе не остался и был вознагражден молодым человеком, целыми тремя медными монетками.
      — Похоже это то здание, о котором нам этот сорванец рассказывал, — задумчиво проговорил Тима, рассматривая длинный одноэтажный деревянный дом с вывеской, изображающей отрубленную руку.
      — “Рука вора”, отличное название для подобного места, — рассмеялась Лилиана.
      — Видимо у хозяина есть чувство юмора, — согласился с ней Тима, — ну что, двинули? Надеюсь уже сегодня мы сможем выяснить что нужно.
 
      Хмурый мужик, изображающий секьюрити, преградил Тиме дорогу, не давая пройти и поинтересовался таким же хмурым, как его внешность, голосом:
      — Оружие есть?
      — Есть, конечно, — не стал отпираться молодой человек.
      — Тогда не пущу, — бросил он.
      — С чего вдруг? — Тиму, если честно, очень сильно удивили правила местного фейсконтроля. Он бросил быстрый взгляд в сторону Лилианы и заметил как та отрицательно покачала головой. Будь молодой человек тут один, не прикрывай его магическая сила целой Мистресс, он, скорее всего, испугался бы. Но, сейчас, он был сильнее, а значит — в своем праве. Поэтому, Тима просто рассмеялся в лицо бандиту (а никем иным он и быть не мог, в таком-то заведении) и произнес:
 
      — Я что, похож на идиота? Да тут у каждого пацана или нож, или дубинка есть. И они, эти пацаны, рождаются с ножом… И зачастую от него же и умирают, — Тима очень надеялся, что выглядит достаточно грозно и его намек поймут правильно.
      — Так это свои, — пожал плечами громила, — а ты чужой. Проваливай, а то сейчас парней кликну.
      — А ты заставь, — ощерился Тима, вытаскивая из-за пояса дубинку, которую он, естественно, так и не успел нормально оттереть от чужой крови. На этот раз порыв был совершенно искренен, и местная вахтерша, в лице этого мордоворота все прекрасно поняла.
      — Ладно, ладно. Остынь. — Поднял руки в примирительном жесте мужик, — нам просто тут не нужны неприятности. А чужаки — это всегда неприятности, смекаешь?
      — Я не собираюсь устраивать неприятности. Мне просто нужно поговорить с хозяином или трактирщиком или кто тут у вас за главного в трактире. — Он специально выделил последнее слово, дабы случайно не нарваться на разговор с местным Вито Корлеоне. Что-что, но новые неприятности, да еще подобного масштаба, ему сейчас были совершенно не нужны, хватало и своих, старых. — И, если мне никто не будет ссать в уши или показывать чьи яйца больше, я тоже не стану показывать.
      — Что не станешь? — мозг местного вышибалы был явно не готов к столь долгим и витиеватым рассуждениям.
      — Яйца показывать. — повторил Тима.
      — Чьи яйца?
      — Да иди ты в жопу! — молодой человек просто отпихнул с дороги тупого вахтера и попал, наконец, в царство местного Бахуса. Лучше бы не попадал (хотя, вроде как должен был радоваться, ведь, как-никак, Бог виноделия, подрабатывал на пол-ставки еще и покровителем театра). Виной тому был даже не чад кутежа, стоящий вокруг. С вином и прочими алкогольными напитками у Тимы были добрые приятельские отношения. Встречались пару раз год, приятно проводили время, обещали встречаться чаще, а после пропадали еще не полгода-год. Нет, причиной столь негативного отношения к местному Мулен-Ружу ( а на “сцене”, если так можно назвать то деревянное убожество, действительно “танцевали” голые девушки, уж это-то Тима заметил), была ВОНЬ. Тут смешались и запах пота, сивухи, блевотины и еще черт-знает сколько всего другого, неприятного. Весь этот коктейль шибал в нос так, что хотелось плакать. А недавняя трущобная вонь, из-за которой он завидовал Лилианиному положению, казалась запахом нежных фиалок, растущих где-нибудь в Провансе.
      — Бедненький, — пожалела его Лилиана и не выдержав, все же хихикнула. — Опять мне завидуешь?
      — Мгм, — промычал молодой человек в ответ.