Самый завидный подонок (ЛП)

Он назначил пресс-конференцию на следующий день после нашего возвращения.
Я не была так уверена в этом плане, но я доверяла его опыту общения с папарацци.
— Накорми их вкусной едой, и они не пойдут за тобой по крошкам, — сказал он.
Так что я собралась с духом. Я даже надела темный свитер и узкую юбку.
— Нет! — воскликнула Карли, дергая меня за свитер. — Неееееет!
Я ухмыльнулась и прижала Карли к себе. Но мне нужен был бронежилет. Что-нибудь, чтобы прикрыть мое сердце.
Я вышла перед камерами вместе с Генри, держа его руку потной мертвой хваткой, ожидая оскорблений, шквала обидных вопросов. Собранная, закаленная, с учащенным сердцебиением, словно я вступаю в зону боевых действий.
Но битва так и не состоялась.
Это были просто волны доброй воли, ошеломляющие и согревающие меня. Люди, сопереживающие мне. Извиняющиеся. Это было за гранью катарсиса.
Я не могу сосчитать количество людей, которые подошли ко мне с тех пор, как я вернулась, рассказывая мне свои собственные истории о том, как им не поверили, как их сделали козлом отпущения, пригвоздили к позорному столбу в социальных сетях.
Ни один из них не достиг такого уровня национального позора, как я, но я также знаю, что, когда это происходит с тобой, кажется, что это делает весь мир. Иногда я знаю, что я единственная, кто слушает.
Наконец мы добираемся до задрапированного люстрами вестибюля. Повсюду развешаны старинные плакаты. Люди счастливы, даже находятся в приподнятом настроении от этого шоу.
Я иду вперед, но Генри тянет меня назад и заворачивает за угол, обвивая руками мою талию. Он крепко целует меня.
— Это платье. Боже, ты так сильно мне нужна, — говорит он. — Ты прекрасна. Ты словно жар-птица.
Я ухмыляюсь и прикусываю его губу. Я снова покрасила волосы в рыжий цвет, а платье у меня ярко-оранжевое. Огонь больше не обжигает меня.
— Нужно избавить тебя от него, — хрипит он, заставляя меня пожалеть, что телепортация из вестибюля в лимузин не была чем-то особенным.
— Нужно вытащить тебя из этих наручных часов, — говорю я.
Он крепче прижимает меня к своему мощному, твердому телу, которое я люблю.
В конце концов, мы действительно выбираемся оттуда, но не к лимузину. Мы прокрадываемся по темной стороне здания к выходу актеров и ждем Карли, что включает в себя поцелуи, словно мы подростки. А потом он снова упирается в кирпичи и пристально смотрит на меня.
— Я люблю тебя, — говорит он, его голос полон удивления. — Очень сильно.
Я смотрю на его красивое лицо и ямочки на щеках, которые мне нравится целовать.
— Я люблю тебя, Генри, — и звезды на ночном небе, кажется, становятся ярче позади него.
Я буду честна, звезды там, наверху, по-прежнему не дают никаких внятных изображений, насколько я могу видеть. Но картина, которую мы с Генри создаем вместе, значит для меня все: линии, проложенные между нашими сердцами, создают удивительный новый мир.
КОНЕЦ