Род Корневых будет жить! Том 2 (СИ)

— Ну как же… — в очередной раз начал Егор Каземирович, но потом махнул рукой, видимо, смирившись с моей «забывчивостью», и сказал: — С утра обряд около родового алтаря. Велеслав с другими служителями культа будет ждать нас с утра. Проведут обряд, как полагается. Вы же понимаете, Род должен благословить вас. Потом нужно будет принять деревенских и заводских с поздравлениями. А потом гости приедут и будет бал.
— Бал? — я подумал, что ослышался. — Тут у нас?
— А что? — не понял Егор Каземирович.
— Да как-то у нас тут места маловато для танцев, — объяснил я очевидное.
— А, вы про это, — отмахнулся управляющий. — Тут вы можете не переживать. Вспомните, как было на юбилей вашего батюшки…
Пришлось просто кивнуть. Потому что я, естественно, не помнил.
— И сколько будет гостей? — спросил я.
— Думаю человек триста. Всё же ваше совершеннолетие…
— СКОЛЬКО?! — слегка охренел я. 
Мне одного Фомы Сергеича с компанией заглаза хватит! А тут такая прорва народу!
— Триста, — удивлённо повторил Егор Каземирович.
— Тридцать много! А ты говоришь триста… — попытался я поторговаться. 
Потому что такое количество чужих людей в моём доме! Да я сдохну тут просто! К тому же не вместятся все.
— Да как можно?! — возмутился Егор Каземирович. — Совершеннолетие же! Все окрестные помещики привезут своих дочерей…
— Что?! Дочерей?!
Нет, я не боялся того, что приедет много девушек. Но это что? Смотрины будут что ли?
— Конечно! — подтвердил мои опасения Егор Каземирович. — Вы привлекательный жених для многих семей.
— Но я пока не собираюсь жениться! — попробовал я протестовать.
— Так вас никто и не заставляет. Просто вам представят всех молодых и незамужних девушек. Вдруг какая вас заинтересует.
Я вспомнил старинный чехословацкий фильм-сказку «Три орешка для золушки» режиссёра Вацлава Ворличека. Там принц в исполнении чехословацкого и чешского актёра Павла Травничека страдал, когда во дворец на бал все окрестные дворяне привезли своих дочерей. И принц вынужден был с каждой поговорить и с каждой потанцевать. А там ведь были девушки самых разных… хм… комплекций и не только.
Так вот, я меньше всего на свете хотел повторить судьбу этого самого принца. Не в том, что он нашёл-таки свою Золушку, против красавицы я ничего не имел. Но бал с вниманием такого количества прекрасного пола… Это же ужас что!
Какому богу тут нужно помолиться, чтобы он оградил меня от всего этого?
Егор Каземирович, видно устав спорить со мной, сказал:
— У нас ещё много работы по подготовке дома. А вы, Владимир Дмитриевич идите, Прасковья там приготовила вам ужин. А потом ложитесь пораньше отдыхать. У вас завтра тяжёлый день.
И собрался уходить.
Пока он не ушёл, я решил всё-таки отстоять своё право жить так, как я хочу.
— Но мне этот бал не нужен! Я не хочу!
— А автомобильный завод хотите? — спросил у меня Егор Каземирович.
— Завод хочу, — автоматически ответил я.
— Ну и вот! — сказал Егор Каземирович и снова собрался уходить.
— Что вот? — спросил я, начиная потихоньку закипать.
— Ваш день рождения хороший повод, не привлекая излишнего внимания пригласить нужных людей и потихоньку переговорить с ними. Так никто раньше времени не узнает о наших планах.
Признаться, слова управляющего несколько охладили мой пыл. Что ж, ради автомобильного завода я готов один день потерпеть. Тем более, что наверняка среди девушек будут и симпатичные.
Поняв, что я больше не буду спорить, Егор Каземирович отправился по своим делам. Но сделав несколько шагов, остановился и сказал:
— Я пригласил ваших друзей Глеба и Данилу. Обещались быть. Надеюсь, эта новость улучшит ваше настроение.
И он открыто улыбнулся.
— С этого и надо было начинать! — буркнул я. И добавил: — Спасибо!
Егор Каземирович разулыбался и ушёл.
А я отправился к Прасковье, чтобы перекусить. Потому что, как ни крути, но я сегодня много работал физически, а потом медитировал, а вот ел только утром. И сейчас, когда Егор Каземирович напомнил мне про еду, я понял, что жутко голоден.
 
Прасковья, постоянно извиняясь, накрыла мне на уголке стола в столовой.
— Простите, — постоянно повторяла она. — Много всего на завтра подготовить нужно, совсем с ног сбилась.
— Может на завтра тебе в помощь деревенских девушек позвать? — предложил я.
Мне стало жалко пожилую женщину. Я видел, что она старается, но блин, сил у неё уже не так много.
Она с надеждой глянула на меня, но тут же опустила взгляд.
— Если мы кого-то из деревенских возьмём в дом, то он потом тут и останется, — негромко сказала она. — Матрёна так в усадьбу попала. И Кузьма тоже.
Мне это показалось интересным.
— А ты как попала в усадьбу? — спросил я.
— Меня ваш батюшка выкупил ещё по молодости, — сказала кухарка. 
— Как выкупил? — растерялся я. — У нас же вроде рабства нет.
— Так это не у нас было. Мой род жил на границе империи. Как-то на нас напали турки. Кого убили, а кого в плен взяли. Я тогда молодой была. Замуж недавно вышла, — Прасковья горько вздохнула, видимо, вспоминая своё прошлое. — Мужа моего убили, а меня в плен угнали. Тяжёлая меня судьба ждала, но в тот день Род благословил меня, и на невольничий рынок пришёл ваш батюшка. И выкупил меня. С тех пор я и живу в усадьбе.
— Понятно, — кивнул я, переваривая услышанное. — А Егор Каземирович как тут оказался?
— За него тоже Дмитрий Петрович вступился. Но деталей я не знаю, — ответила Прасковья, и непроизвольно глянула в сторону кухни. 
Мне было неудобно отвлекать её разговорами, когда столько работы, однако, любопытство оказалось сильнее.
— А Матрёна с Кузьмой как тут оказались? Для чего их пригласили?
— Тут всё просто, — с улыбкой ответила Прасковья. — Кузьму позвали, чтобы помогал постаревшему конюху. Давно это было. Кузьма тогда пацаном был. Семья у него была многодетная, вот и отпустили мальчишку. Теперь уже старый конюх умер, а Кузьма тут служит. А Матрёна… Матрёну позвали помогать вашей матушке Марии Ивановне, когда вас в кадетское училище учиться отправили. Компанию барыне она составляла на прогулках, да вечерами книги вслух читала, развлекала вашу матушку. А днём с вашими братом и сестричкой играла.
Взгляд Прасковьи на недоделанные дела стал уже более явным, и я сказал:
— Ладно, иди, я сам поем и посуду потом отнесу на кухню.
— Да я сама, не надо, — начала было кухарка.
Но я оборвал её:
— Ничего, не переломлюсь!
И помахал рукой, мол, можешь идти.
В халате, конечно, за столом сидеть было неудобно, тем более что халат так и норовил распахнуться.
И тут вдруг меня накрыло: если я подрос и раздался в плечах, то не получится ли так, что вся моя одежда стала мне мала? И в чём я тогда завтра гостей встречать буду?
Я чуть было не сорвался из-за стола, чтобы сбегать проверить свой гардероб.
Но потом решил: а и пофиг! Я и так красавчик! В любом виде! А кому не нравится, тех не держу!
Понятно, что в свой день рождения в халате к гостям я не выйду — я не настолько пофигист. Но и сильно загоняться на эту тему я тоже не буду.
Дохлебав солянку с куском ароматного свежеиспечённого хлеба, я отнёс тарелки на кухню и пошёл наверх.
Сначала хотел поискать Мо Сяня. Но потом решил в первую очередь всё-таки одеться. А заодно и разобраться со своим гардеробом.
Вот с этими мыслями я поднимался на второй этаж. И когда уже поднялся, в голове всплыла история Прасковьи — был род, и нет его, уничтожили. Ладно, там турки, а на нас зубы точат Волковы. И судя по сегодняшнему нападению, нападения были подготовленные, и отряд уже побольше — в прошлый раз с чёрным колдуном всего трое людей было. А сегодня уже двенадцать человек.
И что странно, приставы не появились! В отличие от ситуации с Фомой Сергеичем или на заводе.
Если с заводом ещё как-то можно понять — многоуровневый демонический зверь, опасность, необходимость защитного поля и всё такое. То в случае браконьерства вообще никто не пострадал, кроме собственно зверя. Но и там, и там приставы появились махом.