Тайна жаворонка
– Приятно снова слышать щебетание ребятишек, – говорит она, разливая сок по пластиковым чашечкам малышей. – И твоё пение, Лекси. Я помню, как ты пела на рождественском концерте, когда тебе было всего семь. Твоя мамочка так волновалась – я думала, она вот-вот взорвётся! А когда ты допела, у всех в зале глаза были мокрыми. Ты попадала во все ноты!
Я помогаю Дейзи поднять чашку и выпить сок, не пролив его на узорчатый ковёр.
– Боюсь, теперь моё пение доводит людей до слёз по иной причине, – отвечаю я, стараясь за шуткой скрыть смущение.
– А что случилось? – безразлично спрашивает Элсбет.
– Я надорвала голос. Повредила голосовую связку. Мне сделали операцию, но она не сработала. Слишком много рубцовой ткани. Так что всё, моя карьера закончена.
– Но со временем он ведь восстановится?
Я качаю головой, не в силах подобрать слова.
– Как жалко, – тон Элсбет становится мягче. – Непростое испытание.
Я поворачиваюсь к Бриди, которая возится с чайником, и украдкой смаргиваю слёзы.
– Только с молоком, пожалуйста, Бриди, – прошу я и, вытирая подбородок Дейзи бумажной салфеткой, добавляю: – В любом случае ей пришёл бы конец. Мало, что ли, певиц, желающих попасть на сцену Вест-Энда, которым не мешает ни беременность, ни ребёнок?
Бриди садится на диван, и мне кажется, что сейчас она начнёт палить в меня вопросами, по сравнению с которыми испанская инквизиция – милая беседа у камина. Но неожиданно на выручку приходит Элсбет, тактично сменив тему и сняв меня с крючка.
– Знаешь, мы тут устроили своего рода детский сад – я и ещё несколько молодых мам, которые собираются друг у друга по очереди в пятницу утром. Завтра моя очередь, и я хотела бы видеть вас с Дейзи
Я с благодарностью смотрю на неё.
– Буду рада. И Дейзи, конечно, тоже.
Джек деловито вставляет в пластиковый шар с отверстиями подходящие по форме предметы, а Дейзи беспомощно протягивает ему детали Лего, желая внести в его творчество свой вклад. Сперва он, сосредоточенный на своём занятии, не обращает на неё никакого внимания, но в конце концов смущённо улыбается ей, берёт детальку и проталкивает в одно из отверстий. Дейзи тут же вручает ему другую, и он смеётся, радуясь новой игре.
– Они хорошо ладят, – улыбается Элсбет, и я чувствую, как лёд между нами понемногу начинает таять. Жизнь может разводить людей в разные стороны, но, может быть, долгие годы разлуки забудутся, и наши малыши помогут нам вновь подружиться, вспомнить тепло нашего общего счастливого детства.
Потом, когда апельсиновый сок допит, а дети вдоволь набили животы сахарным печеньем, мы собираем игрушки, чашки и книжки и готовимся разойтись по домам.
– Спасибо за чудесный чай, Бриди, – искренне говорю я и с чувством её обнимаю. Сегодняшний день выдался удивительно приятным, хотя я так ничего и не узнала об истории своей семьи.
Усадив малышей в коляски, мы с Элсбет какое-то время гуляем вокруг дома Бриди. Дети молчат, уставшие от новых впечатлений, молчим и мы, погрузившись каждая в свои мысли. Подойдя к её воротам и глядя на небо, на заходящее солнце и облака с красной и золотой каймой, я говорю:
– Мне так жаль, что мы перестали общаться. Когда мы встретились в магазине, я подумала, ты злишься из-за того, что я уехала.
Она задумчиво вглядывается в темнеющие воды озера, а потом отвечает:
– Нет, Лекси. Я не злюсь из-за того, что ты уехала. Я разозлилась потому, что ты вернулась, – она переводит взгляд и смотрит мне прямо в глаза. – Понимаешь, я возлагала на тебя надежды. Думала, ты докажешь, что за пределами нашей деревни есть мир, и через тебя я смогу получить какую-то связь с этим миром, даже если наше с тобой общение сойдёт на нет. Я храню все твои письма и открытки. Все программки и билет с автографом, который ты мне прислала, когда выступила в «Годспелл» и познакомилась с Дэвидом Эссексом, – вспоминает она и чуть грустно улыбается. – И когда я в тот день увидела тебя в магазине, я поняла, что моя связь с большим миром оборвалась. Как будто дверь перед моим носом захлопнулась раз и навсегда. Прости, что была такой недружелюбной. Я понимаю, как тебе, должно быть, тяжело вернуться назад.
Внезапно она заканчивает и обнимает меня, а потом поворачивает коляску Джека и катит к своей жёлтой двери.
– Элсбет?
Она оборачивается, смотрит на меня через плечо.
– Спасибо.
Она кивает, ищет в кармане ключ.
– До завтра.
Возвращаясь к домику смотрителя, я незаметно для себя начинаю тихо, себе под нос, напевать песенку. Накормив и выкупав Дейзи, держу её на руках и пою колыбельную под аккомпанемент плеска волн.
«Тише, малышка…»Мой голос, конечно, хриплый и грубый, но мне всё-таки приятно снова петь, теперь уже для своей маленькой дочери, и смотреть, как трепещут её золотистые ресницы.
Флора, 1940День, когда Флора и Алек оба наконец дождались выходного, а с ним возможности устроить пикник и прогуляться по местам своего детства, наступил только в марте. Она заворачивала в газету бутерброды с солониной, когда его машина подъехала к воротам домика смотрителя. Тремя широкими шагами он прошёл путь по тропе и увидел её в окне кухни. Его лицо просияло, он в шутку отдал ей честь. Флора распахнула дверь ему навстречу, встала на цыпочки, и их губы встретились.
– Сейчас, только обуюсь и возьму со стола бутерброды и бутылку воды.
– Отлично, клади в корзину. Судно на несколько часов в моём распоряжении, так что можем отправиться на озеро. Я думал сплавать до залива Файрмор, если ты, конечно, хочешь. Дорогу перекрыли, поставили контрольно-пропускной пункт, но если мы доберёмся до пляжа по воде, есть вероятность, что нас не примут за вражеских агентов и не пристрелят.
Поймав встревоженный взгляд Флоры, он крепко её обнял.
– Я шучу. Не волнуйся, я просто договорился с офицером и получил разрешение взять лодку.
Когда они доставали из машины припасы Алека, из дома вышла Мойра Кармайкл.
– Доброе утро, Алек, Флора. Чудесный день, правда? И куда это вы собрались?
– Да просто хотим прокатиться на лодке. А вы, миссис Кармайкл?
Она подняла сумку, из которой торчали вязальные спицы.
– В Женском сельском институте несколько новеньких, надо показать им, что делать, – ответила она, неожиданно кокетливо взмахнула ресницами и взглянула на Алека.
– Как говорится, нечестивым нет покоя, – добавила она, вытянула шею, посмотрела в сторону пристани и крикнула громче, чем обычно: – Стюарт! Дэвид! Я ушла. На обед ешьте хлеб с салом. Вернусь к трём. Не забудьте вскопать грядку, как я просила.
Две маленьких фигурки, сидевшие на склоне небольшого холма и опустившие удочки в воду, обернулись и показали ей большие пальцы.