Трое в долине
— Ана…
— Отдай! — внезапно потребовала она. — Я его сберегу для Адана!
— Тебе никто и ничего не обещал, — попытался отвертеться аму Нарин. — И мы с тобой на эту тему уже говорили: не надо торопить события, твое время еще придет. И необязательно оно будет связано именно с Аданом.
Но девчонка даже слушать ничего не захотела и, топнув ногой, сердито выдала:
— Я сама решу, с кем связать свою судьбу! Кольцо Адана должно быть у меня! Отдай! Он никому больше его бы не доверил!
Ник с Ланкой выразительно переглянулись, а я опустила глаза, медленно раскрыла ладонь и с сомнением уставилась на смирно лежащий на руке перстень. Тот самый, золотой, поразительно широкий и с затейливой гравировкой. В первый раз мрон продемонстрировал его еще в лагере. Я тогда подумала: какое неудобное кольцо. Слишком широкое, слишком толстое, наверняка в кожу краями впивается, если посильнее сжать кулак. Потом, если честно, не присматривалась, поэтому не помню, носил он его или нет. А вот сегодня…
Кольцо, загадочно блеснув на солнце, мгновенно притянуло к себе все без исключения взгляды. Ник при виде него как-то хитро прищурился. Ланка озадаченно поскребла затылок. Нэла Арти грустно улыбнулась. Аму Нарин вздохнул еще тяжелее. Тогда как Ана… Ана внезапно побледнела, ее глаза, наоборот, потемнели, расширились, а с губ против воли сорвался горестный стон:
— Нет!
Она вскинула голову и уставилась на меня с таким выражением, что мне отчего-то стало неуютно. Была в ее взгляде и обида, и боль, и целая гамма чувств, какая только может возникнуть у разочаровавшейся в своих надеждах женщины.
— Вот оно как, — помертвевшим голосом уронила она, глядя мне в глаза. — Значит, он уже выбрал.
— Ур-р! — предупреждающе заворчала Злюка.
— Да, — совсем сникла Ана. — Я поняла: выбор был твоим. Ему оставалось только его принять, и он, судя по всему, только что это сделал.
Она постояла, горестно прикрыв глаза. Помолчала, время от времени хлюпая носом. А затем гордо вскинула подбородок и, с трудом сдерживая набегающие слезы, подчеркнуто спокойным шагом поднялась обратно на крыльцо. Однако у самой двери все-таки не выдержала — обернулась и, кинув в мою сторону еще один долгий взгляд, тихо добавила:
— Береги его, сестра. Он еще очень неопытный вожак. Если останется со стаей один на один, то умрет, и ты никогда себе этого не простишь. Так же, как не прощу и я.
С этими словами Ана тихонько скользнула в дом и так же тихо прикрыла за собой дверь. А я, убрав чужой перстень в карман, вопросительно обернулась к аму Нарину, после чего ему ничего не оставалось, как обреченно кивнуть:
— Идемте, эрты. Нужно поговорить. И после этого, я надеюсь, вы начнете осознавать, во что ввязались.
* * *
— То, что вы сегодня увидели, не должно выйти за пределы города, — устало произнес аму Нарин, когда мы поднялись в дом и устроились в просторной столовой. Кроме нас, если верить «прозрению», в здании осталось всего несколько женщин и трое малолетних детей в дальних покоях. — Формально запретить я вам ничего не могу. Вы все же подданные империи, а не полноправные жители Норна. И тем не менее я вынужден просить вас хранить молчание. Особенно в той его части, что касается нашего нового вожака.
— Почему он решил уйти вместо вас? — первой рискнула задать вопрос Ланка.
— Потому что держать в узде такую большую стаю — это огромная нагрузка. Магия ведьм одарила некоторых из нас этим даром, но разделила ответственность на три сильнейших рода. И это было мудро. Более того, жизненно необходимо. Почему? Очень просто. Скажите, эрта, сколько сил вы тратите на поддержание заклинаний? — обратился ко мне старый мрон.
Под его пронизывающим взглядом я непроизвольно поежилась.
— Вы имеете в виду простые заклинания или нечто более серьезное?
— У вас на левой руке находится необычное украшение, — не моргнув глазом, сообщил аму Нарин. — А внутри него скрывается еще более необычный обитатель. Кстати, он может уже не прятаться — мужчинам моего рода его защита не помеха.
— Ну и пожалуйста, — негромко фыркнул Норр, материализуясь над столом в виде темного облачка. — Я всего лишь не хотел нагнетать обстановку. А то вы, нелюди, бываете нервными, да еще и, по слухам, склонны принимать поспешные решения…
Старик остро на него взглянул.
— Поспешные решения мы перестали принимать примерно тысячу лет назад.
— Мда? — скептически хмыкнул призрак. — Похвально. Жаль только, что вы додумались до этого, лишь когда изменить стало ничего нельзя.
— Ты знаешь? — быстро спросил мрон, игнорируя наши недоумевающие взгляды.
Норр кивнул.
— Мы успели пообщаться с Вильгельмом.
— Значит, того… второго… ты тоже видел? — обронил еще более непонятную фразу старик.
— Ты, похоже, тоже. Поэтому и не переживаешь по поводу моего появления.
Аму Нарин, все еще пребывая в своих мыслях, замедленно кивнул.
— Некоторое время назад Вестник изволил нас навестить, и мы, можно сказать, пообщались, несмотря на прежние… хм… разногласия. Тогда же он дал нам исчерпывающую информацию насчет барьера. И вот с тех пор мы не подпускаем к нему жрецов ближе и дольше необходимого.
— Все верно: барьер признает только ведьмину кровь.
— Да. Но лишь в том случае, если она будет отдана добровольно. А мы, к сожалению, когда-то пролили ее насильно, и это навсегда закрыло смертным дорогу на ту сторону.
— Что на этот счет говорит сам Вильгельм?
— За тысячу лет барьер не открылся даже для него.
— Но он знает решение? — настойчиво переспросил Норр.
— Да, — спокойно кивнул аму Нарин и обвел нас троих выразительным взглядом. — Он считает, что ключ к проклятию — вы трое. Почему? Думаю, тут и так все прозрачно… Так вот, что касается заклинаний, — так же внезапно вернулся он к прерванной теме и снова быстро глянул в мою сторону. — Полагаю, эрта Корно хорошо знает, сколько усилий нужно приложить, чтобы взять под контроль какой-либо артефакт. Но артефакт, каким бы могущественным ни был, это всего лишь предмет. У него нет собственной воли, он не испытывает страха, злости и, пока есть подпитка, будет исправно выполнять приказы. С людьми… а уж тем более с оборотнями… все намного сложнее.
— Мастер Миррт контролирует их всех? — тихонько спросила я, машинально поглаживая присмиревшую кошку. Как ни странно, но ее присутствие меня успокаивало. Заставляло отвлечься от гнетущих мыслей и связанных с мастером Мирртом тревог. После его ухода сердце до сих пор было не на месте. Но мне очень хотелось думать… пусть даже и необоснованно… что пока спокойна химера, за ее хозяина тоже можно не волноваться.
— Это не контроль, — качнул головой старик. — Он сейчас — главная связующая сила стаи. Ее мысли роятся у него в голове. Он видит мир глазами сотен своих собратьев. Тех, что остались на земле. Тех, кто сражается рядом с ним в подземельях. И даже тех, кто остался в воздухе. Он слышит все, что слышат они. Осязает одновременно тысячи запахов. Совершает тысячи движений. Сражается. Отступает. Снова нападает. Он слышит биение множества сердец. Мои собратья для него — это дополнительные лапы, зубы, когти. Он ощущает их как себя самого и сражается с нежитью так, словно стая — это и есть он.