История из Касабланки
Выражение ее лица снова становится серьезным.
– Нет, я никогда этого не делала. Я очень долго была серьезно больна, и почему-то у меня никогда не хватало на это сил. – Она пристально смотрит на меня своими ясными зелеными глазами, легко читая то, что я тщательно скрываю. Затем протягивает руку и берет мою руку в свою, кончики ее пальцев очень нежно поглаживают самые болезненные места. Ее прикосновение охлаждает, и мне чудится, что она вытягивает тепло из моей горящей кожи. Она продолжает: – Я очень сильно пострадала, и Кенза привезла меня сюда, чтобы я пришла в себя. Я провела много часов со сказительницей – продавщицей снов. У нее было время посидеть со мной, поговорить и послушать. Она помогла залечить многие мои раны, как внутренние, так и внешние. Она многому меня научила, рассказывая свои истории, позволяя видеть жизнь таким образом, чтобы я могла вытерпеть свою боль. Я спросила ее, не считает ли она, что однажды я сама смогу стать продавцом снов, и она улыбнулась. У нее была улыбка, которая освещала ее лицо, превращая разрушительные последствия, которые жизнь нанесла ее чертам, во что-то действительно прекрасное. Она заставила меня почувствовать, что мое изуродованное лицо тоже имеет свою собственную красоту. А потом она сказала мне, что у меня уже имеется все необходимое, чтобы быть сказительницей. Не только потому, что у меня есть свои истории, которые я могла рассказывать, но и потому, что я умела слышать людей. Видишь ли, быть продавцом снов – это двусторонний процесс. Но она имела в виду не то, что я всего лишь хороший слушатель, а то, что я действительно могу слышать, что люди пытаются сказать на самом деле, даже когда их слова говорят нам нечто другое.
Она снова испытующе смотрит на меня, и я опускаю глаза, избегая ее пронзительного зеленого взгляда. Она кладет один похожий на коготь палец мне под подбородок и снова поднимает мое лицо.
– Я слышу тебя, Зои, даже когда ты не говоришь ни слова. Одна из вещей, которую я узнала от старенькой сказительницы, заключалась в том, что всем нам нужно уметь говорить свою собственную правду так, чтобы ее услышали. Иногда мы чувствуем, что нас никто не слушает, и тогда мы должны найти другие способы сделать так, чтобы нас услышали. Но сейчас я внимаю, Зои. Я готова услышать твою правду, если ты готова ее рассказать.
Я медленно, задумчиво качаю головой.
– Что, если моя правда действительно невыносима? Что, если, рассказав это, я потеряю что-то навсегда? Не лучше ли просто промолчать? В конце концов, вы сами сказали, что разум уклоняется от того, что невозможно вынести.
– Да, сказала. Но вместе с тем я знаю, что рано или поздно нам придется столкнуться с этими вещами. Хорошо, если у нас в тот момент будет достаточно сил, чтобы выдержать такое столкновение. В любом случае, вряд ли мы можем сделать это в одиночку. Нам необходима помощь и поддержка людей, которых мы любим и которым доверяем, – как для того, чтобы начать смотреть правде в глаза, так и для того, чтобы довести рассказ до конца.
Я киваю, но она чувствует мое внутреннее сопротивление. Затем очень мягко говорит:
– Помни о нашей сделке, Зои. Я рассказала всю свою историю. Теперь твоя очередь.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Но не сегодня. Вы устали, а мне пора возвращаться. – Я бросаю взгляд на часы. – Грейс устала и голодна, и я знаю, что она начнет капризничать, если я быстро не доставлю ее домой к ужину. Могу я прийти завтра?
Каждая клеточка моего тела жаждет убежать, убежать как можно дальше и как можно быстрее от правды, которую я так долго игнорировала. Мои руки зудят и ощущают покалывание, меня охватывает непреодолимое желание отмыть их дочиста. Даже произнося эти слова, я не имею уверенности, что вернусь. И думаю, что сумею найти причину не возвращаться завтра. Я извинюсь. Все может остаться так, как есть.
Она улыбается мне, ее глаза ясны, как зеленые воды океана, и у меня создается впечатление, что она подслушала мои мысли.
– Как ты смотришь на то, чтобы я навестила тебя? – спрашивает она. – Вернулась обратно в дом на бульваре Оазо? Я не была рядом с этим местом почти семьдесят лет. Может быть, сейчас самое время?
Она читает меня, словно книгу. Спасения нет. Как и беженцы, прибывшие в Касабланку много лет назад, я дошла до конца очереди. Больше некуда идти. И вдруг мне становится ясно, до какой же степени я устала бегать от правды. Чувство глубокого изнеможения проникает в мои кости вместе с этим осознанием: может быть, теперь и для меня пришло время.
Зои – 2010Алия приносит нам поднос с чаем, а затем тактично удаляется, оставляя нас вдвоем в гостиной. Жози достает из складок своей шали маленький бумажный пакетик.
– Я испекла ghoribas, подумала, что они тебе понравятся.
– Рецепт Кензы? – спрашиваю я.
– Само собой!
– Я хотела показать вам это. – Полностью сознавая, что тяну время, я передаю через стол раздел некролога, скопированного из газеты. Текст сопровожден зернистой фотографией стройной женщины с коротко остриженными волосами и сверкающими карими глазами.
Во время своего пребывания в Северной Африке Жозефина Бейкер неустанно работала над поддержкой французского движения Сопротивления, передавая послания, написанные невидимыми чернилами на нотных листах, между Марокко и Португалией, туда и обратно. Ее усилиями «Свободной Франции» под командованием генерала де Голля предоставлялась бесценная информация о ситуации на местах, что помогало в координации действий Сопротивления в преддверии американского вторжения в 1942 году, создавшего плацдарм для союзников в Европе. [49]
В 1943 году сам де Голль прибыл во французское Марокко. Г-жа Бейкер выступила на торжественном вечере в Алжире, чтобы собрать средства на дело освобождения Франции. За день до шоу она запланировала грандиозный финал: поручила монахиням местного монастыря сшить огромный французский флаг с символом Сопротивления – Крестом Лотарингии. Мисс Бейкер в простом белом платье украсила собой сцену, распевая перед аудиторией уважаемых и влиятельных персон, включая генерала де Голля и его жену. В конце вечера она исполнила пламенную «Марсельезу». Когда с потолка над ней спустился флаг высотой 18 футов, толпа разразилась аплодисментами.
В оставшиеся годы войны она путешествовала по Северной Африке и Италии, выступая для войск союзников и помогая собрать более трех миллионов франков для «Свободной Франции». Она была назначена младшим лейтенантом Женского вспомогательного крыла ВВС Франции, была награждена медалью Сопротивления и Военным крестом, а де Голль сделал ее кавалером ордена Почетного легиона.
Несмотря на длительную борьбу с плохим здоровьем, в последующие десятилетия после войны Жозефина Бейкер продолжала выступать и стала видной активисткой движения за гражданские права. Отчаянно нуждаясь в семье, но не имея возможности иметь детей из-за проблем со здоровьем, она усыновила двенадцать детей самых разных национальностей и происхождения, которых она прозвала своим Радужным племенем.