Медный Аспид

 
Глава 20
Каждый из убитых был связан с Серыми. Они закрывали глаза на незаконные сделки, пропажу людей и получали свой процент от торговли живым товаром. Серые сумели наладить безотходное производство, подопытные, что более не могли приносить пользу, отправлялись на незаконные рудники, шахты или в бордели – кому как не повезёт. И всё это за хорошую мзду покрывали такие люди, как генерал Томсон и министр Люмис.
Имелось ещё несколько высокопоставленных личностей в этой цепочке, с них Дэймос и решил начать. Владелец сети прачечных мистер Мур помогал Серым тем, что отмывал для них деньги. Работал через посредников, а тех, кто излишне сильно настаивал на личной встрече, в подворотне встречали Заклеймённые – и хорошо, если ограничивались предупреждением.
Через Моро Дэймос выяснил, где и когда можно встретить мистера Мура. Благотворительный аукцион – отличное место, чтобы встретить словно бы случайно.

В старом здании Медного района на одной из немногих широких улочек аукцион занял весь верхний этаж некогда богатого особняка. Сейчас от былого богатства осталась лишь пожелтевшая лепнина и выгоревшие росписи.
Разодетые гости расхаживали по залам, рассматривали мандагарские картины, цокали языками на соронские статуи и шутливо грозились уронить вазы, созданные в Нонсеране.
– Прелюбопытнейшее зрелище, – рассматривая тонкую древнюю вазу, заметил Дэймос. – Её слепили и обожгли за несколько столетий до того, как асы пришли на восточное побережье Крилла, – наклонив голову, он усмехнулся, – а соседствует она с подобным ширпотребом.
– Не знал, что вы знаток искусства, мистер Арусис.
Мур не был старым и дряхлым, как Томсон или Люмис. Он сколотил первый капитал на подпольных боях, умудрившись растерять на ринге зубы, но не мозги. Мужчина чуть за тридцать, крепко сбитый, с неприятным, на грани уродства лицом и неожиданно высоким голосом.
– Просто Арус, – чуть повернувшись, Дэймос смерил взглядом собеседника.
– Интересно, в Сороне не считают вас предателем за то, что вы так просто выбросили суффикс из фамилии? Это ведь указание на благородное происхождение, разве нет?
– Мои родственники слишком заняты грызнёй друг с другом, чтобы думать о подобном, – он перевёл взгляд на малахитовую спицу для волос в виде змеи. – А что касается искусства, то меньше всего ожидаешь встретить здесь человека вроде вас.
Они переглянулись, и Мур улыбнулся. Вставные зубы, неестественно ровные и белые, совсем не соответствовали его отталкивающей внешности.
– Человек перестаёт быть разумным существом в тот миг, когда лишается возможности проникнуться искусством, – вписывая номер лота в блокнот, поделился тот. – Но что-то подсказывает мне, что вы здесь не ради красивых безделушек.
– А ради чего ещё люди ходят на аукционы? – вопреки правилам, Дэймос взял заколку в руки, чтобы рассмотреть поближе.
– В вашем случае – чтобы узнать о стрелке, я прав?
– С вашей проницательностью вам бы заниматься разведкой, а не стиркой.
Тот сухо рассмеялся.
– Столица гудит, словно потревоженный улей. Четыре магистра сгорели в собственных домах, двое высокопоставленных чиновников застрелены. А всё из-за старого волка, которого не стоило тревожить, – лицо его исказилось в жуткой ухмылке. – Люблю, когда этих надутых индюков спускают с небес на землю. Показывают, что, несмотря на все их магические фокусы, все мы дохнем одинаково.
Возвращая заколку на место, Дэймос списал номер лота в карточку.
– В своё время Серые поставили условие. Либо я работаю на них, либо отправляюсь на корм тварям подземелий. – Блёклые глаза Мура сузились. – Если волки Кайта решили отомстить, я им мешать не стану. Чёрный волк нравился мне куда больше того отребья, что сейчас управляет Серыми.
– Едва ли кому-то смерть Серых может доставить больше удовольствия, чем мне, но увы, работа есть работа, – списывая номер вазы, отозвался Дэймос.
– Есть работа, а есть принципы.
– И твари подземелья, – напомнил он, не желая, чтобы кто-то вроде Мура учил его жизни.
– Туше, – засмеялся Мур.
К счастью, возможность отмыть деньги на перепродаже посредственности привлекла не только Мура. Несколько магистров, заприметив в толпе Дэймоса, поспешили засвидетельствовать своё почтение. Мелкие сошки, которым негде укрыться от стрелка, вот и надеются на чужое заступничество.
В конце устроили банкет. Прогуливаясь по залам и ожидая, когда закончат оформлять документы на вазу и заколку, Дэймос остановился у закрытого по случаю холода балкона. В залах душно, воздух спёртый, но на улице ветер гонял первые колкие снежинки, и открыть балкон не решались.
Улица широкая, до противоположного дома далеко. Свет едва освещал обшарпанный фасад и провалы чёрных пыльных окон. Здание давно заброшено, в нём обвалились потолочные перекрытия, но власти никак не соберутся его снести.
– Погода портится, – вздохнул старик, вставая перед окном, и, не дождавшись ответной реакции, спросил: – Как вам аукцион? Я заметил, вы прикупили пару примечательных вещичек.
Дэймос открыл было рот, когда раздался колокольный звон. Старая колокольня лишилась большей части колоколов, а талантливых звонарей не слышали уже лет десять, потому о времени возвещал один колокол. Самый большой и самый громкий. Асы морщились от звона, а фриды с их чувствительным, тонким слухом избегали этого района.
Бой утих, а старик неожиданно спросил:
– Я хотел узнать, сколько стоит ваша преданность?
Повернувшись, Дэймос, не веря своим ушам, посмотрел на собеседника. Как же его фамилия? Старикашка был одним из врачей, что проводили опыты в катакомбах. Похоже, он понятия не имел, кто такой Дэймос, и кто-то жестоко над ним подшутил.
– В наше неспокойное время…
– Я не наёмник, – ответил Дэймос.
– Ох, простите, – небрежно отмахнулся тот, – как теперь называется этот вид проституции? Не стоит строить из себя недотрогу: все мы на кого-то работаем и кто-то нам платит. Мне нужен охранник, и вы с вашими связями подходите на эту роль.
Обернувшись, Дэймос заметил направленные в их сторону взгляды, а несколько человек как бы невзначай пристроились неподалеку, подслушивая.
– Вы либо глупец, либо считаете себя бессмертным?
– Я думаю…
Взглядом заставив его замолчать, Дэймос наклонился вперёд, не моргая глядя в водянистые глаза собеседника.
– Смотрите, как бы голова не лопнула от таких тяжёлых дум.
У богов, как известно, скверное чувство юмора. Когда Карест придумывал этот момент, то, должно быть, славно повеселился. Потому как именно после этих слов голова старика взорвалась, забрызгав кровью, кусочками костей и мозговой тканью Дэймоса, тех, кто подслушивал, и публику, за этим наблюдавшую.