Плен
— Ох, небеса, — простонала она и согнулась, уткнулась лицом в ладони.
— Мисс Бек, — Соран вернулся к нише в несколько шагов и опустился на колени рядом с ней. Его ладонь замерла в воздухе над ее спиной, но он не смог снова ее коснуться. — Мисс Бек, не шевелитесь. Вы страдаете от усталости из-за манипуляций магией. Лучше не говорить…
— Чушь, — буркнула она и убрала волосы с лица, посмотрела на мага. — Я это сделала? Я подумала, что сделала, но не помню. Я исправила чары? — она обжигала его глаза, ее глаза ярко горели.
Соран медленно кивнул. Он не осмеливался говорить, не давал голосу выдавать восторг. Чтобы не поддерживать ее.
Но ее лицо озарила яркая улыбка. А потом она закрыла глаза и опустила голову на ладони, бормоча:
— Кошмар.
Соран налил чай в деревянную кружку. Когда он вернулся, она снова сидела, повернулась, чтобы спина прижалась к холодному камню стены ниши, ее ноги были скрещены под шелковыми юбками.
— Выпейте это, — сказал Соран.
Она приняла кружку. С закрытыми глазами она глубоко вдохнула пар, а потом выдохнула. Она сжала губы, чтобы осторожно подуть, а потом робко сделала глоток. Наверное, чай был горьким, потому что она скривилась, зажмурилась. Но храбро сделала еще глоток и посмотрела на него.
— Итак, — уголки ее рта приподнялись в улыбке. — Чему вы научите меня дальше?
9Дни протекали по схожему образцу.
Каждое утро Нилла вставала до рассвета, готовила сытный завтрак. Сильвери приходил, когда все было готово, ел, а потом, пока она мыла посуду, он раскладывал письменные принадлежности.
Несколько часов она писала буквы и копировала строки. Первые два дня она все время проводила за той же строкой магии, но не приводила ее так близко к результату, как в первый день. Нилла злилась, и ее точность страдала. И Сильвери дал ей новые строки для переписывания.
Это было лучше. Но тоже раздражало. Каждая строка начиналась как бред и заканчивалась как бред, сколько раз бы она ни копировала это. Но дни шли, и она почти ощущала что-то за строками. Словно часть ее разума, о которой она не подозревала, открывалась.
В конце каждого урока Сильвери просил ее записать заклинание, которое она копировала, быстро и грязно. Чаще всего получались просто кляксы на странице, но иногда она ощущала, как энергия росла. Ощущения усиливались, и ее пальцы и разум подбирались к краям понимания смеси точности и безумия, создающей магию…
К полудню Сильвери заявлял, что уроки закончились, и выгонял ее из башни. Дождь или солнце, она была в плаще и на открытом воздухе, ходила по утесам, лицо немело от холода, разум немел от того, что она учила или почти выучивала утром.
Как-то раз она просто бродила часами до заката, чтобы вернуться безопасно в башню и обнаружить открытую дверь. Несколько раз она заглядывала в Дорнрайс за специями или угощениями из буфета, а один раз и за чистым платьем. Каждый раз она вызывалась пойти с магом и проверить камни защиты, но он отказывался, делал это таким тоном, что она не осмеливалась давить.
На шестой день Нилла бросила перо, не закончив и половину последнего заклинания. Ее глаза горели, шея затекла, и энтузиазм, который она ощущала, начав изучать магию, почти угас.
— Я не понимаю! — застонала она, прижимая ладони к глазам. Она ощущала на себе взгляд мага. Она отчасти смутилась, что не выдержала при нем, но большей части было плевать. — Когда мы начинали неделю назад, я понимала лучше, чем сейчас. Я стала глупее за семь дней?
Сильвери подошел к столу. Она не смотрела, но ощущала его присутствие, высокое и теплое, за ней, он склонился над ее стулом и смотрел на хаос на странице. Нилла опустила ладони на колени и, быстро взглянув на жалкую попытку заклинания, отвернула голову и смотрела хмуро на виверну. Та отдыхала брюхом вверх у камина, изогнув спину под невозможным углом. Но и сама виверна была невозможной, так почему ей не спать, как ей нравится?
Маг молчал слишком долго. Нилла вскинула руки и выскользнула из-за стола, отошла подальше.
— Мне не нравится, как вы нависаете! — буркнула она. — Вот так грозно, — она прошла к своей нише, повернулась и хмуро посмотрела на него, скрестив руки.
Сильвери опустил серебряную ладонь на стол, все еще склоняясь над ее пустым стулом и глядя на ее работу. Его длинные бледные волосы ниспадали с одного плеча, свет из окна падал так, что они казались почти золотыми, а не белыми. Он пару вечеров назад сдался и позволил Нилле убрать щетину с его щек. Бледная щетина, которая успела отрасти на острой челюсти, скрывала часть жутких шрамов.
В его позе была невольная сила — в плечах, в том, как он держал руки. Он одевался как безумный старый отшельник, но в такие моменты было видно, что он родился лордом.
Он вдруг поднял голову, и Нилла поняла, что пялилась. Она пару раз моргнула и строго нахмурилась, скрывая эмоции, опустив голову. Пара прядей волос упали на ее лицо как вуаль.
— Просто скажите, — прорычала она, — я глупее, чем неделю назад, или нет?
— Вы не глупы, мисс Бек, — ответил он, выпрямившись. — Ваша проблема не в глупости.
— О, спасибо. Это радует, — Нилла пожала плечами, задрав их до ушей. — И в чем тогда моя проблема?
— Нет проблемы. Правда, — маг взял перо, которое она бросила в гневе, прошел к другой стороне стола и сел на свое привычное место. Он легонько крутил перо. — Магия ни к кому быстро не приходит. Даже фейри не получают силы или контроль над ними сразу — птица рождается со способностью летать высоко в небесах, но она должна дождаться, пока ее перья вырастут. Чем сильнее птица, тем больше нужно времени. Маленькая певчая птичка покидает гнездо через недели. Но феникс ждет много месяцев.
Он перестал крутить перо и повернул пушистую часть к ней, указал на ее стул. Она поняла намек и, вздохнув, снова опустилась туда, уперлась локтями в стол и подперла подбородок кулаками.
— И что? — сказала она. — Мои перья еще не выросли?
— Грубо говоря, да, — Сильвери опустил перо на стол. — Подозреваю, что наши первые уроки магии освободили ваш организм. С прибытия в Роузвард вы дышали воздухом Хинтер, и это активировало спящий, но сильный потенциал в вашей крови. Эксперименты неделю назад были как резкий выдох из напряженных легких. Теперь вам нужно развить силу и выносливость для колдовства.
Нилла вздохнула. Она думала, что окажется невероятным талантом за неделю учебы? Она работала два года в университете, смотрела на студентов-магов со стороны. Она видела разные стадии их развития в учебе — первокурсников с большими глазами, задором юности и большими мечтами. Вытянувшиеся лица второкурсников, подавленных сомнениями, многие из них не могли продолжать. Решимость студентов третьих и четвертых курсов, которая превращалась в наглость взрослых мифато, как Гаспар. И как сам Сильвери, если честно.