Нежеланная дочь

— А они правда так бегают?
— Не знаю.
— А еще что? — спрашиваю я, но Филипп не успевает ответить, как в палату заходит его отец, и Фил тут же подскакивает на ноги.
Я немного робею в присутствии папы Филиппа. Он не страшный. Нет. Но считать, что он и мой папа, у меня не получается. С Филиппом намного проще.
— Здравствуй, Дарина.
— Здравствуйте, — отвечаю и невольно вжимаюсь в подушку, которую подложила себе под спину.
— Как себя чувствуешь? Может тебе что-нибудь нужно?
— Нормально. Спасибо, ничего не надо, — отвечаю еле слышно.
— Если стесняешься меня, то можешь сказать Филиппу. Может перевести в палату, где есть телевизор?
— Нет. Здесь не так скучно.
— Это верно, — улыбается мужчина. Улыбка у него добрая. Почти как у Фила.
Дверь раскрывается и в палату влетает Аля, моя соседка.
— Даринка! Я тебе пече… Ой! — Аля резко тормозит, уставившись на незнакомого мужчину. — Здрасти!
— Здравствуй! — отвечает ей Константин Владимирович.
— Я это… посижу в коридоре пока… — Аля пятится задом назад.
— Я уже ухожу. Не буду вас смущать, — мягко улыбается папа Филиппа. — Дарина, ты точно не хочешь в другую палату?
— Нет, — отвечаю и для убедительности мотаю головой.
— Ну, ладно. Выздоравливай! Филипп, жду тебя в коридоре.
Я заметно выдыхаю, когда он уходит. Сейчас, когда я полулежу, отец Фила показался мне еще более внушительным.
— Ой, Дар, это тебе. — Филипп ставит пакет на прикроватную тумбу.
— Что там?
— Сама посмотришь.
— Фил, ну зачем?
— Чтобы не скучно было, — улыбается он.
Мне нравится его улыбка. Добрая, открытая. Да и сам он очень хороший. Но ранимый.
— Ой, — вспоминаю, — а ты мне домашку дашь?
— Домашку? Ты чего, собралась в больнице уроки делать? Так сейчас каникулы будут.
— Девочки сказали, что к ним учителя приходят и задания дают. И даже оценки ставят.
— Да ладно?
— Ага. Мне мама обещала потом учебники принести. Если, конечно, меня раньше не выпишут.
— Выпишут! Вот увидишь!
 
Лебедев
 
— Костя, я не поняла? Моя мама что, зря старалась? — накидывается с вопросами Евгения, стоит мне перешагнуть порог дома.
— По поводу чего она старалась? — Даже самому любопытно, что скажет на такое «старание» моя жена.
Мне позвонила теща и сообщила «замечательную» новость о моем возможном повышении. Когда я поинтересовался у нее, что думает по этому вопросу ее дочь (вряд ли тут обошлось без участия Евгении), то услышал: «Моя дочь готова подождать, пока ты наберешься опыта».
— Не прикидывайся идиотом! Ты считаешь, так просто было продвинуть тебя на пост мэра?
— Может и не просто, только меня при этом никто не спросил. Это раз. Менять место работы, как и место жительства я пока не планирую — это два.
— А прежде чем отказаться, посоветоваться с семьей ты не мог?
— А разве семья собиралась что-то менять? — не могу сдержать удивления.
— Что ты имеешь в виду? — тут же встрепенулась Евгения.
— Насколько я понял, ты лично ничего не планировала менять, но при этом решила отправить меня неизвестно куда. Или это не так?
— Ты хочешь, чтобы наш сын учился непонятно где? — возражает жена.
Не могу сдержать своего удивления. Ведь раньше Женю не особо волновала учеба Филиппа.
— Насколько мне известно, образование везде одинаковое.
— Но не его качество!
— Серьезно?!
— Да!
— Тогда этот вопрос снимается. Или мы едем вместе — так как без семьи я никуда не поеду — или остаемся. Это все?
— Нет! Костя, как ты не понимаешь?! Это же шанс подняться! Здесь ты выше зама не прыгнешь!
— Женечка, а я и не собираюсь никуда прыгать. И повторяю: такие вопросы нужно решать вместе. Вместе! Понимаешь? И если все согласны, то тогда уже и думать, что делать.
— Папа, я тоже не хочу никуда ехать, — встревает Филипп.
— Тебя вообще никто не спрашивает! — рявкает Евгения. — Еще раз влезешь в разговоры взрослых — поедешь учиться в кадетский корпус!
— Да с радостью! Уж лучше кадетский корпус, чем жить с вами! — огрызается Филипп.
— Филипп, не груби матери, пожалуйста, — прошу сына.
— Папа, она реально достала меня своим кадетским корпусом! Если я так мешаю — сдайте в детдом! Там и то лучше будет!
Евгения собирается что-то ответить, и мне приходится ловить ее за руку, многозначительно сжав при этом.
— Никто, никого, никуда сдавать не будет. Доучиваться ты будешь здесь, — отрезаю я, глядя при этом на жену.
Евгения промолчала, но я и думать не смел, что жена втихую решит перевести сына в другую школу. Она лично отвозила его к первому уроку — такое внимание со стороны матери ребенок получал, наверное, впервые. Только Филипп после ее ухода возвращался в старую школу. Пока из-за его опозданий и пропусков мне не позвонила Ольга Васильевна.
Не знаю, как смог сдержаться. Это был, пожалуй, первый раз, когда Евгения перешла все границы. Но больше всего я опасался, что из-за ее капризов у Полины действительно могли появиться серьезные проблемы.
И мне ничего не оставалось, как самому идти к своей теще.
Александру Филипповну я всегда считал не только умной женщиной, но и человеком, способным давать адекватную оценку происходящему. Как я и предполагал, она знала лишь половину — то, что по мнению Евгении, было самым важным: я встретил свою бывшую жену и совершенно потерял голову, стыд и совесть. Почему-то Евгения была твердо уверена, что именно Полина причина всего. Про Дарину не было сказано ни слова.
«Костя, насколько я помню, твоя первая жена самостоятельно решила избавиться от ребенка, не учитывая твоего мнения?» — Теща смотрит на меня взглядом прокурора, а не близкого родственника.
«Нет, Александра Филипповна, Полина как раз и не собиралась делать аборт».
«Тогда почему ты был в этом уверен?»
Мне пришлось признаться, что я поверил словам матери. Полина уже подала на развод, а Евгения к тому времени была беременна. Затянувшееся молчание было красноречивее любых слов.
«Знаешь, Константин Владимирович, не будь ты отцом моего внука, я бы лично, вот этими руками изничтожила тебя». — Александра Филипповна демонстрирует свои ладони, словно хочет показать, что она не шутит.