Его мишень (СИ)

Я преподаватель, а он мой студент! Нельзя так реагировать, это непедагогично. Это его личное пространство и его личное время, и он может использовать их так, как ему заблагорассудится.
Логично, да, но почему этим утром мне так хочется его придушить?
— А, это вы, — Бойко улыбнулся поистине святой улыбкой. Словно не он этой ночью терзал какую-то бедняжку (ту же самую или другую я по тембру не разобрала), а как минимум поил с бутылочки новорожденных котят. — Здрасьте.
— Доброе утро, Бойко.
— Вы запомнили мою фамилию?
— Ее сложно не запомнить, ведь ваш отец — ректор нашего университета. Что вы наглядно демонстрируете.
— Серьезно? И как именно?
— Ваше поведение говорит само за себя.
Мы вместе вошли в лифт, но разговор были вынуждены прервать, потому что помимо нас там стояла женщина «слегка за» с вертлявым той-тейером на руках. Я молчала, намеренно отвернувшись от недавнего собеседника, и видит бог — практически физически ощущала блуждающий взгляд нахала по моей пятой точке.
Когда кабина остановилась на первом этаже и достопочтенная матрона удалилась, он прекратил пялиться куда не следует и решил продолжить начатый наверху разговор.
— А что не так с моим отцом?
— Не поняла? — пришлось обернуться и взглянуть на парня. И еще раз отметить, что чертяка все-таки очень хорош собой. И почему вот таким, как он, достается все и сразу? — Поясните.
— Ну, вы таким тоном сказали, что мой папаша ректор.
— А разве это не так?
— Так. Но мне казалось, вы питаете к мужчинам этой должности трепетное чувство.
Каблуки на секунду вросли в асфальт. Всеми силами сгоняя с лица восковую маску, я натянула гордое выражение.
— Только вернулись из отпуска и уже собираете сплетни?
— А это сплетни?
Самовлюбленный, наглый и язвительный тип, который умеет надавить на больное.
— Впрочем, мне плевать, — выражение его лица тоже стало иным, под стать моим определениям. — Я уже давно не питаю иллюзий на ваш счет.
— На мой?
— На счет женщин в принципе. И не нужно смотреть на меня волком, Ангелина Игнатовна.
— О человеке судят по первому впечатлению, Бойко, и свой шанс вы с треском провалили. Не опаздывайте на лекцию, — и спряталась в салоне своего авто.
  
Глава 4
 
На лекцию он не опоздал. Более того — как прилежный студент-ботаник упал за первую парту, потеснив Таню. Вот уж кого я считала серьезной ответственной девочкой, но даже она сидела ни жива ни мертва рядом с самим Бойко.
Медом он что ли намазан! Ну да, симпатичный, но ведь и не хуже есть, тот же Нечаев: жгучий брюнет, метис с турецкими корнями запросто смог бы стать главным героем какой-нибудь очередной «Любви по-восточному», только вот почему все взгляды обращены не на него, а на Святослава, которому все эти проявления девичьих чувств откровенно до фени.
Избалованный женским вниманием мажор.
Жутко невоспитанный!
Он смотрел на меня всю лекцию, практически не моргая, в упор, намеренно заставляя чувствовать себя неуверенно, но усилием воли мне удалось выдержать эту пытку и даже не запнуться. Что его, кажется, немало удивило.
Ну что за глупости, в самом деле, нашел на ком тренировать свою неотразимость! Как-никак я его преподаватель, а он мой студент, пусть даже мы практически ровесники.
Вечером произошло странное — ко мне в гости напросилась Олеся.
— А что? Завтра выходной, купим бутылочку игристого, посидим, познакомимся поближе.
Идея меня не слишком воодушевила, ни бутылочка, ни вот это ее «посидим». Я элементарно выспаться как следует хотела! Но отказываться не стала, в конце концов она с душой, а у меня здесь, в этом городе, совсем никого…
Заехав по пути домой в супермаркет, мы купили «Мерло», две порции роллов, салатик с рукколой и направились к моему жилому комплексу.
Машины Бойко на стоянке не было, что меня, впрочем, нисколько не удивило — ну какой молодой парень будет киснуть дома в субботу вечером? На дворе, окутывая прохожих тонкими солнечными паутинками, во всю главенствовало бабье лето, но в воздухе все равно уже ощущался флер стремительно приближающейся осени.
 
Олеся, выбравшись из машины, осмотрелась по сторонам, а потом задрала голову наверх:
— Значит, вы тут живете?
— Мы?
— Ну, я имела ты и Бойко.
— Я не живу с Бойко, — рассмеялась я, подталкивая ее в сторону нужного подъезда. — Мы просто с ним соседи. К несчастью.
— А этаж какой?
— Шестнадцатый.
Поднявшись на лифте наверх, она, не сдерживая любопытство, задержалась у его двери, а потом мы вошли ко мне.
Признаться, спустя пару часов идея Олеси провести дружеский вечер уже не казалась мне чем-то неудачным. Я расслабилась, поднялось настроение и даже искренне хохотала, когда она рассказывала мне всякие университетские байки.
К счастью, тему моего прошлого она поднимать не стала, за что я была ей очень благодарна. Само собой, она не могла не знать, студенты и те уже в курсе — слухи ползут быстро, но то ли из вежливости решила не начинать, то ли отложила откровения на более «тесную» дружбу, но под кожу пока не лезла.
— А это он то есть вон там… — она хихикнула и кивнула в сторону моей застеленной бежевым покрывалом кровати. Точнее, на стену за. — Ну, Святоша наш. Обалдеть у тебя тут шоу.
— Угу, врагу не пожелаешь.
— Хочешь сказать, совсем не заводят чужие игрища? — она толкнула меня локтем в бок, едва не расплескав содержимое бокала. — Никогда не поверю.
— Как-то не думала об этом, — не соврала я.
Почти…
Вернее, думать я об этом действительно не думала, ну, чтобы как после просмотра фильма для взрослых потянуло на подвиги, но все-таки то, что сексуальный дебошир за стенкой твой студент, и студент симпатичный — ситуация пикантная. Отбросить подобную мысль было непросто. Но не делиться же этим с малознакомым человеком! Поэтому я перевела все в шутку.
— Когда вставать в семь, а тебе не дают спать до четырех утра, хочется одного — убивать. В следующий раз вызову участкового.
— И под каким предлогом? Секс-терроризм?
Мы похихикали на данную тему, а потом Олеся, захмелев, решила поделиться сплетнями:
— Кстати, он не всегда был таким. Ну, покорителем женских сердец и все такое.
— Неужели? Хочешь сказать, что Святоша действительно был когда-то святым?
— Я тебе больше скажу — полтора года назад он едва не женился.
И тут я обалдела.
— Серьезно?! Сколько ему сейчас? Двадцать один?
— Двадцать два. Понимаю, что он и постоянство — понятия разнополярные, но раньше он действительно был другим. Я не большой любитель сплетен, но… ладно, — придвинулась ближе и с явным смаком, словно только ради этого и пришла, заговорила: — В общем, была у него одна какая-то, не из нашего универа, и вообще не из нашего города. Подробностей не знаю, но они встречались и вроде все серьезно у них было, даже предложение он ей сделал — студентки шушукались, а потом у них что-то там произошло и парочка разбежалась. Еще совпало, что в этот самый момент родители его разводились, папаша бабу себе новую нашел, Святоша как наэлектризованный ходил. Ну и с тех пор как с цепи сорвался: разгульный образ жизни, на учебу забил, сомнительные компании. Ну ты сама видишь все, — отхлебнула хороший глоток. — Теперь девчонки для него как расхожий материал. Вот так вот.
Мой незаданный вопрос прервал взрыв громкой музыки за стеной, Олеся замолчала и, выпучив глаза, указала отогнутым большим пальцем на стену:
— Это он?
— Он.
Она вся как-то оживилась, глаза загорелись, заерзала на месте, вцепившись обеими руками в хрупкий бокал. И тут меня осенило — да он ей нравится! Олесе нравится Бойко!
Вот откуда такая осведомленность о чужой личной жизни, я еще думала, с чего вдруг настолько живой интерес к его персоне. Но ведь она же прилично старше его! И вообще…
А еще я поняла, что меня она просто… ну использовала, получается. Набилась в подружки, чтобы подобраться поближе к объекту своего обожания, в неформальной, так сказать, обстановке.