Папа в окне напротив (СИ)

- Спишь? - Не успеваю ответить, как Егор опережает. 
- Сплю, Егор. Что-то случилось?
- Случилось. Включи свет. 
Отношу телефон от лица и смотрю на время. Полчетвертого утра. С ума сошел. Нажимаю на кнопку на стене, включая свет.
- Включила, что такое Егор?
- Подойти к окну. - Кажется, он выпил. Не то, чтобы язык заплетался, но голос не такой как обычно. 
- Зачем?
- Давай-давай, быстрее. - Поторапливает меня, а я начинаю волноваться. Сбрасываю одеяло и иду к окну, выглядывая в темноту. 
- Подошла, что такое? 
- Знаешь, где мои окна? - Вместо ответа скольжу глазами вверх до его этажа. И вижу силуэт в окне. - Теперь я знаю, где - твои, - опережает меня ответом. 
- И что? И ты разбудил меня ночью, чтобы найти мои окна?
- Да, 
 - Ты пьяный что ли?
- Если только чуть-чуть. 
- Угу, чуть-чуть. Тебе же нельзя, ты таблетки пьёшь.
- Вал тоже сказал, таблетки с алкоголем не мешать. Поэтому я отказался от колес. 
- Лучше бы ты от алкоголя отказался. - Я отхожу от окна и направляюсь на кухню, чтобы попить воды. 
- До двадцать первого все равно бесполезно. 
- А что будет двадцать первого? - набираю в стакан воду и делаю несколько глотков. 
- Двадцать первого у меня день рождения, а до этого еще у Вала и Юры.
- Ты мне это сказал, чтобы я тебя тоже поздравила? - Выключаю свет на кухне и возвращаюсь к себе в комнату. 
- Ну, раз знаешь, значит, обязательно надо поздравить. 
Я возвращаюсь в кровать и выключаю свет.  
- Все, Егор, набери себе стакан воды на утро, поставь возле кровати и ложись спать. 
- Такая заботливая, Онежа. Мне рану некому обработать. 
- Что с ней станет?! Ты уже все продезинфицировал изнутри. 
- Точно. А я тебе, правда, нравлюсь?
Глаза снова на его окна. Свет все еще горит, но его уже в окне нет.  Что значит  «правда»? Звучит, как будто обсуждал меня с кем-то. 
- Не люблю я пьяные разговоры, поэтому спокойной ночи. 
- Подожди…
Егор говорит что-то еще, но я сбрасываю вызов,  выключаю звук и переворачиваю телефон экраном вниз. Поворачиваюсь спиной к окну и закрываю глаза. 
Нравлюсь…
Сон перебил мне своими пьяными разговорами. 
Открываю глаза и смотрю в окно напротив. Свет все еще горит. Что он там делает… Чего спать не ложится?! Переворачиваюсь на спину и выдыхаю. 
С кем он меня обсуждал? Со своими друзами что ли? И с чего они взяли, что он мне нравится? С чего вообще обсуждать меня?! Неловко как-то становится от мысли, что стала объектом их внимания и консилиума. 
Переворачиваюсь на живот, обнимая подушку. И снова приоткрываю глаза, чтобы посмотреть в окно напротив. 
Света уже нет.  
Я одинокая девушка и мужчина, который поддерживает, спасает и помогает, не может не нравиться. Но у него есть отношения. И пусть мне она не нравится, его-то чем-то зацепила. Вспоминаю, как оттирала с него зеленку. Черт. Так близко ведь было. 
Даже не знаю, как поступила бы, если б он вдруг решил меня поцеловать. Уж, конечно, он за эти годы только улучшил то, что у него и так неплохо получалось. 
Вот чего он звонил! Пока не звонил и не спросил, я думала, что не думаю о нем. 
Кручусь еще долго, пока наконец не проваливаюсь в полудрему. 
Все воскресенье после тренировки с Егором у Кати тянут мышцы. Что они там делали только… Прогулку отменяем и целый день валяемся дома, смотря фильмы. 
В понедельник отвожу Катю в сад, а сама еду в реабилитационный центр навестить папу. Та авария превратила его в инвалида. Он узнает меня, но не разговаривает и двигается только в инвалидном кресле. 
Смотрит всегда так жалостливо. И я всегда чествую себя виноватой, что не могу забрать его домой. Я не смогу так ухаживать за ним круглосуточно. Не смогу массажи делать и процедуры. Иначе надо будет бросить работу. А на что жить? 
- Онежа Алексеевна. В декабре надо будет внести оплату на следующее полугодие, если вы конечно оставляете отца. - Лечащий врач папы складывает пальцы в замок и смотрит в глаза. 
- А почему ничего не меняется. Вроде прописаны какие-то процедуры. Но я не вижу результата. 
 
- У вашего отца сложный диагноз. Чудо, что он вообще жив. Поэтому мы ничего не можем гарантировать. Можете забрать, но ему нужен постоянный уход. 
Знаю я и понимаю все, поэтому надо бросать попытки наказать того водителя и не тратить деньги на бестолкового юриста.
- А можно какую-то рассрочку?
- Нет, предоплата за полгода. Вот сумма. 
Протягивает мне документы и становится плохо. 
- Было же меньше. 
- Инфляция. 
Надо будет кредит брать, чтобы оставить папу тут еще на полгода. 
- Когда я должна оплатить?
- До двадцатого декабря переведите на счет. - спокойно так отвечает, как будто я миллионер.
Просыпаюсь и первым делом смотрю в окно. На улице еще темно, как и в окнах напротив. Планов сегодня так много, что я, несмотря на выходной, собираю Катю в сад. 
Надо съездить в банк и узнать, какой я могу взять кредит. Потом надо будет заехать в прокуратуру и забрать чёртово заявление. Я уже поняла, что ничего не добьюсь, а если добьюсь, то могу пострадать сама или Катя. Этим я рисковать не могу.
 Жду, когда Катя переоденется. Такая самостоятельная  уже.  Все хочет делать сама. И это ее мое молчание все больше смахивает на какую-то игру.
Поправляю гольф и, поцеловав в щеку, подаю ей куклу и отпускаю в группу. 
- Онежа Алексеевна, - меня задерживает воспитательница, - сегодня будет проверка в саду. Возможно, Кате порекомендуют специализированный сад. 
- Катя - обычный ребенок, ей не нужен никакой специализированный сад. Вы понимаете, что ей надо слышать речь постоянно, а не ходить в группу, где дети не говорят.  Она обязательно заговорит. Обследование показало, что физиологически с ней все в порядке. 
- Это будет решать комиссия. Вы не понимаете как ей? Все рассказывают стихи, отвечают на вопросы, а она молчит постоянно. 
Я оставлю ее комментарий без ответа. Кто бы сказал, как лучше… 
В раздевалке появляются другие родители, и я не хочу обсуждать  Катю при всех. 
Возвращаюсь домой,  чтобы собрать документы, н все планы ломает Аня, которая звонит и радует тем, что второй продавец заболела и мне надо выйти на работу. Вот тебе и переделала все. Но отчасти я даже рада. Пару дней ничего не решат, зато я еще раз все взвешу. 
Ко времени начала работы собираюсь и иду в магазин. Цветы грустят, листья не блестят. 
Фикус с одной стороны сбросил листья. Значит, вчера Лика открывала окно и подморозила его. Пыль на листьях не протирала, как и стекла. 
Конечно, после меня порядок, но за день-то все теряет товарный вид. Пусть бы в ее смену пришла Элла Геннадьевна. Так нет, везет только мне. 
Зря я об этом подумала… Пусть лучше… Даже не знаю, что лучше, чем пришла бы Стервэля. Может, забыла про меня? Отметили там с Егором день рождения хорошо. Может, он за меня словечко замолвил? Какой я ответственный и примерный работник. 
Хотя, судя по тому, что звонил в субботу ночью мне, с ней он не был. Эта мысль радует, хотя я понимаю, что он мог быть с ней все воскресенье. Не объявлялся же. Вчера ему уже не хотелось со мной говорить и обсуждать, насколько он мне нравится. 
А может, я подменяю понятия?! Не он нравится, а то, что хотя бы кто-то из мужчин может мне помочь и кого я могу попросить о помощи. Кто не стесняется попросить ее у меня, показывая не свою силу и независимость, а принимая заботу. 
Как назло сразу с утра образовывается очередь из клиентов на букеты. В понедельник утром! Что там праздновать-то?! Когда заканчиваю с букетами, приступаю к уборке.  
И замираю, когда вижу под окнами тетю Зою. Если у нее еще хватит наглости зайти сюда…
Хватает. Заходит в своих сапогах в магазин и громко стучит ногами. Сбрасывает с подошвы снег, оставляя после себя комки грязного месива. 
- Онежа, доброе утро. Давно тебя не было видно. Как сама? Как Катя?