Советы юным леди по счастливому замужеству

Любим тебя и Сесили. Нам очень понравилось стихотворение, которое Сесили вложила в последнее письмо, правда, к сожалению, ни одна из нас не поняла полностью его смысл.
А до той поры, когда мы снова встретимся, остаюсь твоей любящей сестрой,
Беатрис
 
24
О помолвке мистера Стэнфилда и мисс Флеминг было объявлено на следующей неделе. И ничего страшного, абсолютно ничего страшного, потому что поступки мистера Стэнфилда, разумеется, не имели к Китти никакого отношения. У нее по-прежнему оставался мистер Пембертон, окончательно утвержденный на роль поклонника, к нему добавился также мистер Кроутон, которого она настойчиво и успешно преследовала с момента их знакомства. Собственно, в истории с мистером Стэнфилдом имел значение лишь тот факт, что Китти извлекла из нее полезный вывод: годовой доход джентльмена не столь надежный показатель, как она считала. Она могла обручиться с мистером Стэнфилдом, не зная, насколько неустойчиво его богатство, несмотря на шесть тысяч в год. Это обстоятельство явилось не только поводом для серьезного беспокойства, но и ценным уроком. Она должна проверять финансовое положение поклонников более тщательно. Сложность заключалась в том, что она не могла спросить напрямую, ведь подобные темы совершенно не подходили для романтического тет-а-тет. Каким образом ей разузнать о финансах мистера Пембертона (а теперь и мистера Кроутона), дабы убе- диться, что она может уверенно поставить на одну из этих лошадок? Ответ был настолько неумолим, что Китти не смогла его отклонить даже наедине с собой. Она взглянула на напольные часы в углу. Без четверти девять утра. Следовало бы немного подождать… но Китти ждать не хотелось. В любом случае, когда она доберется, будет уже начало десятого.
– Как вы знаете… – обратилась она к Рэдклиффу самым успокаивающим тоном, поскольку, прибыв на Сент-Джеймс-плейс, нашла хозяина совершенно в несговорчивом настроении.
Закончить фразу ей помешал Бивертон, доставивший обоим горячий кофе. Лицо дворецкого выражало сдержанное сочувствие, уместное разве что на похоронах. Рэдклифф принял чашку с вожделением человека, умирающего от жажды, и подозрительно воззрился на мисс Тэлбот сквозь струйки пара.
Она начала заново:
– Как вы знаете, настал момент, когда я должна выбрать одного поклонника.
– Примите мои поздравления! – саркастично откликнулся Рэдклифф.
– Но мне пришло в голову, что глупо связывать себя с джентльменом, если единственное доказательство его богатства, которым я располагаю, – заверения других представителей высшего света.
– И эти заверения вас не удовлетворяют?
– Совершенно. А если выяснится, что, несмотря на доход, у него значительные долги?
Рэдклифф тихо кашлянул, пытаясь тем самым, как поняла Китти, привлечь ее внимание к иронии, стоящей за этим соображением.
– Да, мне прекрасно известно, что я в долгах как в шелках, – сердито отрезала она. – Но не вижу смысла в замужестве, если небогаты будем мы оба. Мне нужны доказательства, прежде чем я сделаю следующий шаг в отношениях с любым из моих поклонников. Ставки слишком высоки.
– Доказательства? – Он с отчаянием взглянул на часы. – И какое это имеет касательство ко мне?
– Я надеялась, вы наведете справки, – пояснила она и, заметив, что собеседник шокирован этим предположением, добавила: – Вы ведь должны понимать, что я не могу сама задавать такие вопросы.
– И впрямь понимаю, – согласился он. – Но не понимаю, с чего бы мне за это браться и почему вы считаете, что мне проще?
– У вас намного более обширные связи, чем у меня, – ответила она без заминки. – Вы и мой секрет раскрыли довольно легко. Неужели вам сложно задать несколько вопросов подходящим людям? Как бы вы поступили, если бы Амелия попросила вас о том же?
– Я бы сказал ей, что по субботам меня не следует беспокоить до двенадцати, – буркнул он.
– Отнеситесь серьезнее.
– Поверьте, мисс Тэлбот, я предельно серьезен.
– Могу ли я предложить вам взамен нечто равноценное? – попыталась подольститься она. – Если вы сделаете это не из соображений благотворительности, тогда чего бы вам хотелось? Вы знаете, что пусть я и без гроша, но не совершенно бесполезна.
Рэдклифф театрально прикрыл глаза и с шумом втянул в себя воздух. Китти с трудом сдержала улыбку – так живо он на мгновение напомнил ей свою мать этой страдальческой сценкой.
– Я могу вылечить очередной недуг вашей матушки, – предложила она.
Он насупился и парировал:
– Вам не хуже меня известно, что моя мать пребудет в отменном здравии до последнего бала в сезоне.
Китти открыла рот, чтобы высказать следующее предложение.
– Так и быть, – решился он, прежде чем она успела произнести хоть слово. – Так и быть! Я поспрашиваю. А взамен вы будете должны мне услугу.
– Услугу? – Она с сомнением уставилась на собеседника. – Какую именно?
– «Услугу по моему выбору и в определенное мной время», – процитировал он, начиная получать удовольствие от происходящего.
Китти попыталась было заспорить, но…
– Прошу вас! – Он умоляюще выставил ладонь, чтобы опередить возражения. – Давайте на этом и остановимся. Обещаю, я что-нибудь придумаю, когда немного соберусь с силами.
– Хорошо, – неохотно согласилась она. – Но вы не потребуете от меня покинуть город до того, как я договорюсь о свадьбе.
– Не потребую, – пообещал он слабым голосом.
– И выполнение этой услуги никоим образом не должно повлиять на мое положение в обществе.
– Хорошо.
Последовала пауза.
– Возможно, нам следует сейчас решить насчет этой услуги. Для удобства.
– Нет.
– Тогда договорились, – торопливо сказала Китти. – Как скоро мне ожидать необходимых сведений?
– Пожалуйста, уходите, – попросил он жалобно. – Вы меня изнуряете. Чем раньше вы уйдете, тем скорее я соберу сведения.
– Чудесно! – ангельски просияла Китти.
Она собралась уходить, но замешкалась, вспомнив вторую свою просьбу. Достала из кармана конверт.
– Скажите, – произнесла она нерешительно, – могу ли я попросить вас еще кое о чем? Я хотела бы отправить письмо сестрам, но почтовые услуги так дороги… а у них каждый пенни на счету. Вы не могли бы франкировать [18] мое письмо?
Лицо Китти горело – обратиться с этой просьбой, пусть и менее бесцеремонной, чем первая, было значительно сложнее. Пэры обладали той привилегией, что их почта доставлялась бесплатно – им было достаточно поставить свою подпись снаружи. Впрочем, Китти догадывалась, что только члены семьи и близкие друзья могли бы уверенно попросить об этом Рэдклиффа. Она приготовилась к отказу. Но выяснилось, что ей не о чем беспокоиться. Без единого слова Рэдклифф заглянул ей в глаза, протянул руку (он был без перчаток), и Китти с благодарностью вложила в нее письмо. Когда он осторожно согнул пальцы, она ощутила легчайшее их касание своей затянутой в перчатку рукой.