Тёмная леди

— Желающие выразить свое почтение Императору, прошу подходить! — громко объявил лорд Уортлик.
Мы с герцогом и братом оказались у трона первыми, так как давно уже целенаправленно к нему шли.
— Ваше императорское величество, позвольте поздравить вас с наступающей ночью перемены года, и представить маркиза Армавирского и его сестру леди Франциску.
Император нам благосклонно кивнул.
— Рад, что вы прибыли ко двору. Ваш отец был достойным человеком и мне не хочется, чтобы вы оказались забыты в вашем горе.
На этой фразе я присела, а брат поклонился, в знак признательности.
— В знак своего расположения к вашему почившему батюшке, я назначаю себя вашим опекуном.
По залу пронёсся изумлённый вздох. Придворные стали активно перешептываться. Дамы обмахивались интенсивно веерами. Принцессы впились в нас пристальными взглядами.
— Я надеюсь, что вам понравиться при моем дворе и найдете себе подходящие партии, со временем. Стоит лишь оглянуться, вокруг вас много достойных леди и джентльменов.
— Благодарю, Ваше императорское величество, за себя и за сестру, — произнёс Мирабальт.
— Ступайте и веселитесь, — мягко сказал Император.
Мы отошли в сторону, чтобы освободить место для других желающих пообщаться.
Меня не покидала мысль, что внезапный интерес герцога связан с интересом к нам Императора, и то, что он стал с нами так часто общаться. Да ещё это напутствие. Если бы я оглянулась, как сказал Император, то увидела бы только герцога Уитерманского, так как он стоял за моей спиной. Это намёк? Да ещё и опека это! Мало за мной следят! Мне так хотелось быть неприметной.
Пока мы прохаживались по залу, и ходили к столу с напитками и закусками, очередь перед троном иссякла, и было объявлено начало бала.
Музыка заиграла громче. Полились первые ноты вальса.
— Помнится, вы оставили за мной вальс леди Франциска.
— Да, я помню, и вы будете мне благодарны. Все леди обратят на вас внимание, ведь я буду рядом, — я процитировала ему свои слова, сказанные в кафе.
— Мне несказанно повезло, и ждать год не пришлось, — сухо ответил герцог.
— Время — интересная вещь, не правда ли? — я смотрела на него честными глазами.
— Несомненно, поэтому пойдемте танцевать, пока меня паралич не разбил, в моём-то возрасте, — съехидничал мужчина.
— Вы правы, не будем терять ни минуты, — серьёзно кивнула я, вкладывая руку в его ладонь.
Может мне показалось, что ин излишне сильно сжал мои пальчики.
Мы кружились по залу среди других пар. Герцог превосходно двигался — это я заметила ещё на дне нашего рождения, но здесь в огромном зале, было особенно заметно умение грациозно двигаться.
Мы перебросились парой ничего не значащих фраз, но и только.
Второй танец я танцевала с престарелым герцогом, представленным мне сегодня. На третий меня пригласил брат.
— Сестрёнка, тут до меня дошли интересные слухи.
— Какие?
— Говорят, император повелел всем лордам до двадцати семи лет жениться, иначе он их сам женит, а те, кто на государственной службе, и вовсе до двадцати пяти. Опасно видно работать на корону.
— Да, это усложнит дело. Холостяки начнут активнее искать себе жён, чтоб не впасть в немилость.
— Да уж, мне теперь конечно всё равно, но вообще интересно.
— Что тебе интересно.
— Что ты ответишь герцогу, когда он придёт с предложением руки и сердца, — усмехнулся он. — так просто он не отвяжется. Ему уже надо быть женатым, так что времени нет.
У меня вспотели ладошки. Так вот откуда этот внезапный интерес к моей персоне, забота о сиротах и даже Императору в подопечные пристроил. Это полноценная осада! Вот хорёк линялый!
— Это будет не простой разговор. Но давай не забегать вперёд. Я буду стараться, чтобы он передумал.
— Не перестарайся. А то только покалеченных герцогов нам и не хватает для счастья.
— Ничего не могу обещать, — прошипела я, косясь в сторону его светлости.
После я не пропустила ни одного танца. Меня приглашали без остановки. Еще раз меня вел в танце лорд Вальдемар, я злилась, и все движения были излишне резкими, но я вся кипела. Вот чего он ко мне прицепился. Вокруг полно девушек, которые его жаждут.
— Вы слишком резко двигаетесь для этого танца, — лениво протянул герцог. — Если плохо помните движения, я вам не дам ошибиться, расслабьтесь.
— Я отлично всё помню.
— А по вам и не скажешь, — посмотрел он на меня с сомнением.
— Я молода и порывиста, успею ещё побыть медленной, — сказала я.
Герцогу не понравилась моя реплика, но он не стал отвечать.
Бал продолжался до трёх утра. Я уже не чувствовала ног от усталости. Добраться бы до кровати. Император покинул полчаса назад гостей. Значит, и я могу идти. Кивнула брату и мы отправились спать.
    
Глава 21
Герцог Уитерманский
Когда я ушел из покоев близнецов, меня не покидало ощущение, что надо было рассказать им о том, что я «сморозил» глупость Императору, выдвинув кандидатуру Франциски, на роль своей невесты.
Но хлопоты дворца, затянули меня очень быстро. Трудно предстаить сколько запрещенных веществ аристократы притащили с собой. Количество любовных эликсиров поражало всякое воображение!
Половиной из них можно было отравиться насмерть, так как это были откровенные помои от шарлатанов. Откуда взяться на улицах настоящим зельям, если ведьм нет у нас.
Правда, попалось и пара настоящих, купленных за огромные деньги, поэтому и «бились» за них отчаянно.
Когда же я четко сказал, что за одурманивание Императора этим, им полагается смертная казнь, тут же согласились сдать, и вообще рассчитывали покорить какого-то графа, а вовсе не его императорское величество.
Я уже молчу, о всяких чесоточных порошках, чтобы если что выставить соперницу в неприглядном свете.
Бояться начинаю этих леди, они же совершенно невменяемые!
Когда я, наконец, собрал весь запрещенный товар, меня вызвал распорядитель, чтобы решить, что делать с графиней Фронштайн, которая опоздала на ознакомительный обед и умудрилась этим оскорбить принцесс.
Истерике этой леди и её дочери не было предела. Они дошли до того, что в адрес иностранных гостий послышались угрозы и оскорбления.
Терпение моё лопнуло окончательно. Я такого никогда не делал, но эту парочку, поместил на три дня в камеры, за оскорбление иностранных королевских особ.
Не передать словами выражения лиц этих дам, когда они поняли, что я не шучу.