Френдзона для бэдбоя (СИ)
Вывод, впрочем, поспешный. Когда Макс пропускает нас с Ксюшей в кабинет своей матери, у меня сердце бьётся где-то в горле, мешая внятно поздороваться.
— Почему не предупредил, что приедешь?
Вот так с порога сухо и сразу в укор.
— Я на пару минут заскочил. — Макс игнорирует стул и развязно устраивает зад прямо на краю массивного стола. — Мы уже уезжаем.
Прохладный взгляд, наконец, концентрируется на мне. Впивается в лицо как ледяные щупальца!
— Ахметова, да? — произносит Инга с усмешкой. Голова чуть склонена набок, брови приподняты, словно её умиляют произошедшие со мной метаморфозы.
Это заставляет снова чувствовать себя нескладным подростком в дурацких очках и застиранном свитере. Бесполым существом, с волосами, кое-как отстриженными перед зеркалом в собственной ванной. Девушкой, которая её обожаемому сыну не ровня, хотя бы потому, что отдалась ему на кухонном столе без долгих прелюдий.
Приличные девушки ведь не ведут себя так безответственно, правда?
— Да, — отзываюсь твёрдо.
Инга переводит цепкий взгляд на Ксюшу.
Непроизвольно прижимаю затихшую дочь ближе к себе.
— А кто тут у нас пугливый такой? Не рано ли в школу собрались?
— А мы к бабушке приехали, — безмятежно отвечает Макс, целиком переключая на себя её внимание. Мне начинает казаться, что они схлестнулись в каком-то безмолвном противостоянии, о ходе которого можно только догадываться. — Марьям ты уже знаешь. Это моя женщина, мой окончательный выбор… и мать моей дочери. Ксения прелесть, не так ли?
— Как дочь? А как… Когда? — Ухоженное лицо Инги белеет в тон казённого потолка. — Почему я узнаю только сейчас?!
Макс коротко и отрывисто смеётся.
— Видимо, потому что моё воспитание оставляет желать лучшего… — Он снисходительно качает головой. — Не в укор тебе, правда. Я знаю, что был трудным ребёнком. Цену семейным ценностям осознал недавно, уж прости за тавтологию. И мне всё ещё есть чему у Марьям поучиться. В первую очередь ответственности и преданности. Всё как ты мечтала. Думаю, теперь мной наконец-то можно гордиться.
— Ты, вроде подумал и всё равно глупость сказал, — осекает его Инга. — Запомни, балбес, я тобой всегда гордилась.
— Отлично. Буду рад, если приедешь на нашу свадьбу. Приглашение вышлю, как определимся с датой, — сообщает Макс словно свершившийся факт.
Как складно всё рассчитал, надо же! Спорить с ним сейчас ни одна из нас не станет. Да и согласием находиться здесь я уже дала негласный ответ, но…
В глубине души хочется чего-то особенного. Макс не романтик, знаю. Я и не жду, что он преподнесёт кольцо под звуки скрипки, стоя на одном колене.
И всё же как-то всё слишком скомкано и быстро. У меня к нему по-прежнему вопросов уйма, а Мартышев уже ведёт себя так, будто заполучил моё «да». Аж треснуть его хочется с душой и от души! Ну кто так делает?!
Тем временем Инга тянет руку к стоящему рядом с кулером пузырьку с сердечными каплями. В последний момент одёргивает пальцы, адресуя ребёнку растерянную улыбку.
— Напомни, пожалуйста, как тебя зовут?
— Ксюша, — робко делает шаг вперёд моя маленькая радость, взволнованно глядя на отца, словно ища одобрения. — Максимовна.
— Чудно, — она запинается, всё ещё слегка ошарашенно наблюдая за тем, как Макс подхватывает малышку на руки и звонко целует в макушку. — Присаживайтесь, девочки, я пока чайник поставлю. Мне тут шоколад на день учителя подарили, а есть некому.
— Слыхала, Кнопка? Вот и не верь, что внуки — это самые любимые дети. Мне конфеты перепадали, только если сам стащу.
— Максим! К чему эти дурные примеры? — ворчит Инга, украдкой смахивая что-то с нижнего века.
Не скажу, что беседа проходит раскованно. Я всё ещё нервничаю, но она неудобных вопросов больше не задаёт. Макс словно подвёл черту под темой наших с ним отношений, а Инга, кажется, всего лишь пытается удержать редкий момент близости с трудным сыном. Одна Ксения осваивается настолько, что, уходя, приходится снимать её с колен очарованной бабушки.
— А я ещё пироги печь умею. Вкусные! Приходи.
— Обязательно.
Меня мандраж отпускает полностью только в машине. Мартышев с кривой улыбкой смотрит на нас в зеркало заднего вида.
— Ну что, перепугались мои мышата?
Салон наполняет весёлый, радостный смех Ксении:
— А кот совсем не страшный!
— Ага, вздрогнули, перекрестились и дальше пошли. — Стреляю в Макса выразительным взглядом.
Мартышев, вопросительно поднимает брови.
— Где я опять провинился, дорогая?
— Наедине скажу. Можешь пока потренировать интуицию.
Не знаю, что такого Макс увидел в моих глазах и что ему нашептало чутьё, но попыток напроситься в гости не следует. Он уезжает практически сразу под предлогом, что нужно вернуть машину владельцу.
Я же, оставив праздные мысли за дверью, ступаю в царство выходного дня. Оно же воскресное «всё включено»: стиральная машинка, пылесос, плита, утюг… Кажется, глазом моргнуть не успеваю, как за окном наступают сумерки! Сил остаётся лишь доползти до кровати, вдруг оказавшейся жутко холодной и большой.
А дальше уже понедельник, чтоб его! День тяжёлый, а порою просто убийственный! И в списке кандидатов к расправе первым номером снова значится Мартышев…
Побег
«Ахметова, я тут думал над твоим предложением. Ну чего мы как подростки? Может, не будем никуда ходить, просто зайдёшь вечером ко мне?»
У меня аж чай «не в то горло» идёт. Дочитываю сообщение, с трудом сдерживая порыв закатить глаза. Кафетерий полон сотрудников, ещё неотложку вызовут.
«И что мы будем у тебя делать?»
Вот не люблю переписки из-за того, что текст не передаёт интонации. Здесь должен быть сарказм!
Но Макс видит только то, что хочет видеть:
«Я куплю свечи. Закажем пиццу»
Ха! Кто бы сомневался.
«Мартышев, я на диете»
«Жаль. У меня давно пиццы не было. С пятницы…»
С усмешкой откладываю телефон на стол. Больше никаких поблажек, пока не поговорим. Наедине я с ним не останусь. Исключено.
Неторопливо доедаю свой яблочный штрудель. Десерты здесь подают просто божественные! И вот жую я свой ни разу не диетический обед, разглядываю руку со сломанным ногтем — привет, уборке. Подумываю наведаться к Лине в салон. У неё новая девочка на маникюре, хвалит очень…
И тут меня всю аж встряхивает. Смотрю, у окна раздачи Макс… Боком стоит, меню читает. Вот какого лешего он там застрял? Как будто в ассортименте что-то за выходные поменялось. Надо же, именно рядом с новой работницей! То ли Лилечка, то ли Людочка, имени не запомнила.
Симпатичная, между прочим, девочка. Фигуристая. Кровь с молоком. И бойкая. Вьётся вокруг него, щебечет… Убила бы!
— Сырники очень рекомендую. Топпинг на выбор: сметана, джем, сгущённое молоко. Вы любите сладкое?
— Ага, пиццу он любит — чертыхаюсь шёпотом, остервенело перемешивая сахар в чае. — С сиропом!
Главное, улыбается паршивка так, что видно зубы мудрости. Ну кто так бесцеремонно мужчину глазами облизывает?!
Недавнее решение вернуться на ресепшен словно ветром сдувает. Такой диалог интересный грех пропустить. И надо же так подгадать, именно в этот напряжённый момент передо мной возникает Герман.
— Марьям, приятного аппетита. Я присяду?
Господи, как же охота огрызнуться: «Ты мне обзор закроешь!», но я прекрасно помню, кто мне платит. Держу себя в руках.
— Спасибо. Конечно.
Мысленно представляю в руке вес топора. Пока помогает — я сама приветливость.
Правда, теперь, чтобы видеть, приходится чуть крениться в сторону. Ответ Макса, увы, не узнать, но в остальном картинка не сильно изменилась. Хотя нет, очень даже!
Лилечка-Людочка уже его за галстук лапкой своей — цап!
— Ворсинка какая-то прицепилась, — говорит, строя невинные глазки.
Ну ничего ж себе ворсинка! Такая одним своим нахрапом пришибёт. Очнёшься связанный по рукам и ногам, а вместо кляпа во рту — скомканные свидетельство о браке и договор по ипотеке.