Френдзона для бэдбоя (СИ)

Хотя надежды, что Ахметова общается с ним мне назло, ещё теплятся. Живучие заразы, даже фамильярно прозвучавшее «ты» им не указ.
— Здравствуйте, приятного аппетита, спасибо, что пригласили составить вам компанию, — невозмутимо и, меж тем саркастично заговариваю, пододвигая свободный стул ближе к Мари.
Разумеется, вместо натянутой улыбки, положенной если не деловым этикетом, то хотя бы элементарной вежливостью, получаю лишь испепеляющий взгляд шефа, молча помешивающего свой кофе.
— Спасибо, взаимно, — с той же непринуждённостью кивает Ахметова, поднимаясь с места. — Герман Сергеевич, благодарю за обед. Алисе ещё многому предстоит меня научить. Я пойду, не буду терять время.
Два возмутительных факта разом бьют по моей выдержке. Первый — она позволила Герману оплатить свой сок и сырники. Ему, значит, можно, а мне нельзя. Нормально? Второй даже как обозначить толком не знаю! Что значит «терять время»? А наедине, получается, они его проводили с пользой?!
— Стой, — рявкаю, для верности перехватывая Мари за запястье. Ложка, зажатая в пальцах шефа, зловеще дзинькает о чашку. — Держи, пока не забыл.
Ахметова с завидным самообладанием забирает протянутый набор ключей от новой двери и, игнорируя сопение стремительно багровеющего Германа, на мгновение поджимает губы. Я иронично вскидываю бровь. Вот прямо чувствуется, хочет высказать, какой я распрекрасный, но произносит она совершенно другое:
— Ах да. Спасибо, за помощь, — и уже с лёгкой улыбкой обращается к нашему шефу — Где-то ключ потеряла. Максим…
— Викторович, — подсказываю, поймав на себе её вопросительный взгляд.
— Точно, Максим Викторович по-соседски предложил заменить замок. Если будете распекать его за опоздание, прошу отчитать нас обоих. Не хочу показаться наглой, но так будет правильно. Мне, правда, больше не к кому было обратиться.
Никогда не пойму, как женщины это делают. Восторг от того, что она пытается меня выгородить в горле комом стоит, сглотнуть мешает. И в то же время злит этот бесстрастный тон, будто нет между нами вообще ничего. Даже тех давних воспоминаний.
Аж бесит.
— Соседи, значит… — бормочет начальник, задумчиво глядя ей вслед.
Не то, чтобы я собирался отчитываться… Но разрядить обстановку не помешает. Предчувствие того, что терпение Германа на волоске, прямо-таки витает в воздухе.
— Да, соседи и только, — говорю как есть. — Пока. Иначе бы я уже принёс на подпись заявление об увольнении.
Шеф отчётливо скрипит зубами.
— Думаешь, можно испортить мне ужин, выставить идиотом и потом просто так уволиться?
— Я только ужин испортил. С остальным вы сами отлично справились.
Кто-то, возможно, назовёт меня грубияном, но, как по мне, лучше грубая честность, чем лицемерие.
— В общем так, Мартышев, — подытоживает Герман с плохо скрываемым раздражением. — Последний раз предупреждаю: прекращай самодеятельность. В офис приноси, пожалуйста, только свой гениальный мозг, а не гормоны. Пока ты витаешь в облаках, бизнес несёт убытки, поэтому сиюминутным привязанностям здесь не место.
— А что значил для вас ужин с новой сотрудницей? — усмехаясь, встаю из-за стола. — Бизнес или всё-таки гормоны?
Собираюсь уйти, не дожидаясь ответа. Кто я такой, чтобы передо мной отчитываться?
Одно дело подколоть и выйти из перепалки победителем. Я бы честное слово, не стал лезть на рожон… Но тут совсем другое.
Когда девушка, когда-то прочно занимавшая твои мысли и вроде как оставшаяся в прошлом, сначала неожиданно появляется на пороге твоей квартиры, а потом перепуганная просит помощи… Время как будто поворачивает вспять. Если в прошлый раз на осознание привязанности ушли недели реабилитации, когда я много в себе копался, часами разглядывая потолок, то теперь запал на Мари почти моментально. И принял её назад в свою жизнь, не копаясь в причинах, почему мы так глупо друг друга тогда отпустили. А смысл? Время всё равно ушло. Единственное, что мы можем, не упустить настоящее.
Вот только Герман вечно лезет, куда не просят. Может, я частично виноват в произошедшем — не стоило так злостно заводить служебные романы. Да и знал, на что иду, когда пригласил на собеседование Мари. Просто казалось, что готов ко всему, не на работе же нам флиртовать. Чего никак не ожидал — заполучить здесь соперника.
 
Но Герман останавливает меня внезапным признанием:
— Мне сорок пять, уже многовато для пустых интрижек. Так что намерения мои серьёзней некуда. Поэтому в твоих интересах меня услышать.
— Вы ни черта не знаете о моих интересах. — С вызовом смотрю в его глаза. — И не надо зря включать «доминирующего самца», не впечатляет. Готов поспорить, что предложение Мари примет моё, а не ваше.
— Что ж, я тебя за язык не тянул…
Ухмылка, которой меня провожает шеф, ничего хорошего не предвещает.
Мысленно подтираю ею зад.
Перед самым концом рабочего дня мне всё-таки удаётся перехватить Ахметову, когда она выходит из дамского туалета. Резко хватаю Мари за плечи и заталкиваю обратно. Её же спиной подпираю дверь изнутри.
— Прежде чем ты начнёшь орать, вспомни, что дома тебя заждалась дочь, — быстро шепчу, закрывая ей рот свободной ладонью. — Не оттягивай своё возвращение разбирательствами. Я только на пару слов.
Жду когда гнев в глазах Мари окончательно поглотит первый испуг и смещаю руку на горячую от прилившей крови щёку.
— Чего тебе?
— Сходим сегодня на ремейк Красавицы и чудовища? Втроём. Билеты я уже забронировал.
— А вечером нормально предложить не судьба? — едко усмехается Мари. — Обязательно набрасываться?
— Прости, но у тебя паршивая привычка не открывать мне дверь.
— Ладно, отвечу сейчас. У нас с Ксюшей на вечер другие планы.
— Отменишь, — тяну руку в задний карман и показываю ключ, присвоенный из нового набора. — Ты же не хочешь, чтобы я опять сам заявился к вам в гости?
— Я уже и забыла, какой ты невыносимый придурок.
— Брось, — тяну, склоняясь к её губам. — Всё ты прекрасно помнишь.
Ахметова вздёргивает подбородок, прожигая меня мятежным взглядом.
Хорошая попытка прикрыться несуществующим равнодушием.
— Только попробуй обидеть или напугать мою дочь, и тебе конец. Сломаю твой любопытный нос быстрее, чем успеешь моргнуть.
— Ты на что намекаешь?
— На то, что шкафчики за собой нужно закрывать!
Палево однако.
— На будущее учту, — бесстыже улыбаюсь, нехотя отступая на шаг. — Всё, иди. В шесть зайду за вами.
Мари молча проскальзывает за дверь, а я продолжаю довольно улыбаться в пустоту, наслаждаясь осознанием, что за этой её напускной досадой всё ещё прячется влюблённая девчонка, которую я в этот раз не упущу.
Мари
— Так чем всё-таки закончился ваш с пугалом обед? — интересуется Лина, потягивая компот и умудряясь при этом заплетать мне волосы в косу. Очень, очень рассеянная и взвинченная Лина! Которая сама же не даёт мне договорить, возмущаясь каждому слову мужчины и придумывая Герману очередное нелестное прозвище.
— Закончилось всё тем, что явился Макс и начал активно метить территорию. А Герману так не терпелось выдать струю мощнее, что состязаться начали едва ли не при мне.
— Круто ты их всего за два дня стравила. Сама-то кому благоволишь? — робко добавляет она, кусая губы.
Я уже и сама готова Германа прибить. Пусть немедленно вернёт мне мою самоуверенную, адекватную подругу!
— Соколовская, не беси меня. У них свои давние тёрки, я просто под руку подвернулась. Ты вот умная вроде баба, а как дело касается понравившегося мужика, включаешь непроходимую блондинку.
— Но обедом же этот пень коронованный тебя наедине угостил, — продолжает она нести околесицу с тем же пылом, с каким плетёт на моей голове кружева.
— Нужна я Герману, как тот заветренный корнишон из мусорного пакета! — В сердцах вгрызаюсь в яблоко, иначе сегодня точно кого-нибудь укушу. — Если помнишь, вчера он сорвался за тобой, забыв оплатить счёт. Вот и подошёл к возврату денег творчески. Так, чтобы было с кем твой склочный характер обсудить.