Иллюзия

– Марк, вы скоро будете дома?
– Через полчаса.
– Прошу не задерживайтесь. Кое-что произошло. Расскажу, когда вернётесь.
Следующий звонок она сделала сестре.
– Алиса, нужно немедленно отправляться в Лесной, папа в больнице, ему совсем плохо.
– А ты чего командуешь? Прошло всего десять дней, как я вернулась оттуда, – недовольным тоном заявила сестра.
– Всё очень серьёзно.
– Что даст эта поездка? Я уже разговаривала с отцом, можно сказать простилась с ним. Поезжай сама, а мне сообщишь, если что случится.
Сания поняла, о чём она говорит и лишь печально вздохнула. Положив телефон, она отправилась собирать необходимые для поездки вещи.
Когда Марк с детьми вернулся, сумки с вещами уже стояли в коридоре у входной двери.
– Мойте руки и быстро за стол, – попросила их Сания. – У нас мало времени. За едой я всю вам объясню. – Она решительно прервала все вопросы насчёт вещей в коридоре.
Быстро накрыв стол, попросила не засиживаться за едой. Пока Марк и дети обедали, Сания рассказала о болезни отца и его тяжёлом состоянии.
– Почему ты раньше не сообщила мне о Степане Львовиче? – обиделся Марк. – Или я уже совсем для тебя ничего не значу?
– Папа просил меня скрывать до последнего. Не хотел, чтобы его жалели, а уж тем более наблюдали, как он угасает. Марк, если ты поел, поспеши за своими вещами и переоденься в дорогу. Нам нужно как можно быстрее выехать в Лесной.
– Хорошо. Я заскочу на винзавод, куплю хорошего вина… – он запнулся. – Или пока не стоит это делать?
Сания опустила голову, скрывая заблестевшие от слёз глаза.
– Стоит. Думаю, тебе ещё надо написать заявление на короткий отпуск. Мы за выходные не управимся. Может, придётся остаться подольше.
Марк расстроился, узнав о смертельной болезни свёкра, но обрадовался, что жена не отделила его от семьи, и в трудную минуту обратилась к нему за помощью. Едва теплящийся огонёк в его сердце, крохотная надежда на примирение, стал гореть чуть ярче.
Сания приблизилась к кровати отца. Его исхудавшее бледное лицо с закрытыми глазами выглядело умиротворённым и каким-то светлым, словно он стоял на пороге чего-то важного или видел уже то, что неведомо живым. Она взяла отца за руку и осторожно сжала его пальцы. Ресницы Степана Львовича задрожали, и он открыл глаза. На лице появилась слабая улыбка.
– Доченька моя, я знал, что ещё раз увижу тебя.
– Папа, со мной и Марк приехал, и твои внуки.
Сания сделала знак мужу и детям подойти к кровати ближе. Илья и Мия, несколько испуганные видом дедушки, робко сделали пару шагов в кровати. Марк, чтобы быть на уровне глаз лежащего, опустился на корточки рядом с постелью больного.
– Здравствуйте, Степан Львович.
– Здравствуй, дедушка, – почти хором произнесли Илья и Мия.
– Как хорошо, что ты приехал, Марк. Как замечательно видеть вас, дети. Когда я уйду, только вы останетесь у Сании. Берегите её, она лишь кажется сильной и несгибаемой, а на самом деле очень ранимая. Марк, – Степан Львович на короткое время смолк, потом собравшись с силами, продолжил: – Я так рад, что ты рядом с моей дочерью. Я без боязни оставляю её на тебя, позаботься о ней и внуках. Не расставайтесь надолго, не ссорьтесь по пустякам: жизнь так коротка. Обещаешь?
– Обещаю, Степан Львович, я никогда не покину Санию и всегда буду рядом.
– Мне стало спокойнее.
– Доченька моя, прости, что плохо заботился о тебе в детстве. Что взвалил на тебя так много, лишив нормального детства. Прости отца за то, что оказался слабым, не смог побороть своего горя и доставил тебе так много забот и переживаний.
– Папочка, я никогда и ни в чём тебя не винила. Ты сделал всё, что мог для меня и Алисы. Посмотри, мы выросли успешными, у нас есть семьи и дети. Ты дал нам всё необходимое для роста и развития, сделал нас сильными, способными сражаться с трудностями и невзгодами.
– Спасибо, доченька. Ты сделала меня счастливым. И, – голос его стих. Он едва дышал. – Прости, что оставил тебя без наследства, уступил просьбе Алисы. Может, она хоть так не будет чувствовать себя обделённой. Ты простишь меня за это?
– Конечно, папа. Ты правильно поступил. У меня есть всё, – пробормотала Сания, не совсем понимая, о чём говорит отец. – Выскажи свои просьбы или пожелания? Я тебя внимательно выслушаю.
– Мне уже нечего желать, – каждое слово Степану Львовичу стало даваться с трудом. – Прошу одного, положите меня рядышком с Ксюшей. И памятник не ставьте тяжёлый, а полегче, повоздушнее. – По его впалой щеке покатилась слеза. – Ко мне Ксюшенька две ночи подряд приходила, утешала. Поэтому я спокоен и готов попрощаться с вами.
Илья смотрел на деда круглыми глазами, в которых светилось любопытство, страх и жалость, казалось, он не осознавал до конца, что сейчас происходит. Мия, как более тонкая, чувствительная натура, понимала всю трагичность момента. Её карие глаза налились слезами, грозящими прорваться целым водопадом.
– Я… благословляю… вас… мои… дети… и внуки, – еле слышно прошептал Степан Львович, выговаривая каждое слово медленно и с долгими паузами. – Я… прожил… счастливую… жизнь… Не горюйте… сильно… Устал… Так…устал. – Он перевёл взгляд с лица дочери, куда в угол комнаты и его лицо озарилось улыбкой. Слегка приподняв руку, протянул её кому-то видимому лишь им. Спустя пару секунд рука упала на белую простыню, тело вытянулось, а широко открытые глаза замерли.
Сания всхлипнула и обессилено опустилась на серый линолеум. Марк подхватил её на руки и усадил на стул у окна.
– Дети, вы видели парк перед входом в отделение больницы. Идите туда, можете погулять, но недолго и недалеко, а если не хотите гулять, посидите на скамейке. Разрешаю поиграть в телефонах. А нам с мамой нужно кое-что сделать.
– Пап, деда умер? – Илья недоверчиво смотрел на лицо Степана Львовича с застывшей улыбкой и открытыми глазами.
– Умер, поэтому вам лучше уйти.
– Но он смотрит? – Илья вздрогнул, от прикосновения сестры к его плечу.
– Пойдём на улицу, – попросила Мия брата, с опаской и некоторым страхом косясь на дедушку. По её щекам катились слёзы, но она старалась плакать беззвучно, словно боялась нарушить торжественную тишину, стоящую в палате.
Вызванный Марком врач зафиксировал смерть, санитары положили Степана Львовича на каталку и повезли в морг.
Марк вывел жену из больницы, усадил на лавочку. Подозвав детей, попросил их, приглядеть за мамой. Пока он оформлял документы, его семья всё это время провела в больничном парке.
Вернувшись к ним, он спросил:
– Прежде чем ехать в ритуальные услуги, отправимся перекусить в кафе. Вы не возражаете?
Марку не нравилось спокойствие жены: она как будто ушла в себя. Он боялся, что Сания станет возмущаться, мол, разве сейчас до еды. Но она лишь кивнула, соглашаясь с ним.