Две сироты для миллиардера
- Вы! Вы! Что вы подлили мне в шампунь? – Адриана покрывается красными пятнами.
- А ты не видишь, что льешь на голову? – ситуация меня веселит. После всех новостей и потрясений едва сдерживаю себя, чтобы не расхохотаться. Видок у Адрианы еще тот.
- Не обратила внимания! – пищит. – Это все они, - тычет пальцами в детей.
- Нет доказательств, - подмигивает ей Коля. – Это у вас просто шампунь испорчен.
- Вы! – запинается, делает глубокий вдох. – Нельзя же так, - голос меняется, появляются слащавые нотки. – Я понимаю, хотели пошутить. И это очень смешно. Только теперь мои волосы испорчены.
- Вам так больше идет, - смеется Катюша.
На удивление Адриана больше не вопит. Уходит в ванную комнату и оттуда доносятся ее причитания.
Странная и многолетняя одержимость этой женщины мной уже на границе безумия. Меня передергивает от всей ситуации, от невозможности послать ее куда подальше.
- Дядя Сережа, вы сердитесь? – Катя пытливо заглядывает мне в глаза.
Сердце щемит от непривычной нежности… Невзирая на все невзгоды, они еще не разучились улыбаться…
- Нет, - глажу Катюшку по голове.
- Но ведь это мы сделали. Расстроили вашу, - морщит, усыпанный веснушками, нос, - Как там ее… невесту…
- Скорее пиявку, - подмигиваю.
- Мы думали помочь ей уйти, а она, - Катюша хмурится.
- Она на данный момент останется, - озвучиваю неприглядную истину.
Катя с Колей вздыхают и опускают плечи. И только за один этот жест, только за то, что на их лицах вновь появилась грусть, у меня руки чешутся вытолкать Адриану за дверь.
Сейчас у меня связаны руки. Пока не разгребусь с ее папашей, который у меня как кость в горле стоит.
- Я бы хотел, чтобы наш папа был похож на вас, - серьезно заявляет Коля.
Меня током пробивает, грудину сдавливает и голова кругом. Я многое в жизни пережил, но еще никогда со мной не происходило ничего подобного. Я меняюсь, безвозвратно, бесповоротно, и самое странное мне нравятся эти изменения. Что будет дальше? Об этом стараюсь не задумываться.
- Только… - Катя шмыгает носом, - Он нас так и не нашел. А дядя Сережа нас спас.
Повинуюсь порывы души, обнимаю детей, крепко прижимаю их к себе.
- Я с вами. Я всегда буду с вами, - ни капли не сомневаюсь в сказанном.
Пусть это звучит невозможно. Они не мои кровные дети. Но недоумок Артур их не заслуживает. Он от них отказался. Не может быть оправданий такому поступку. Как и Лизе… она их тоже не заслуживает…
Неужели я ни капли ее не знал? Как она может обхаживать усатого борова, и не думать про детей? Три года! Три! Они ждут мать… а она…
И при всей моей возрастающей ненависти, злости, во мне клубится дикое желание ее увидеть. Фотка до сих пор перед глазами, ее лицо… не отпускает…
Не знаю, каким образом за полдня Катя и Коля стали неотъемлемой частью моей жизни. Фантастика… Или просто подарок судьбы, два солнца в моей беспросветной чернухе, которой не было ни конца, ни края.
- Правда? – Катюшка смотрит на меня огромными глазищами, а там столько надежды.
- Конечно!
Отец не тот, кто зачал. И я тоже еще не заслужил такое право. Но я сделаю для них все, что в моих силах. У меня появился смысл жизни.
Укладываю детей спать. Жду, пока они заснут. Болтаю… сам не понимаю о чем. Просто хочется побыть с ними рядом.
- Теперь ты на меня смотреть не захочешь… с такими волосами, - плаксиво заявляет Адриана, когда я возвращаюсь в зал.
- Нормально все, - бормочу устало.
Я на нее и так смотреть не могу, хоть на лысо побреется, не замечу.
Телефон вибрирует вовремя, прекращает этот бессмысленный разговор.
- С детьми мутно все. Да и весь этот интернат пропах гнильцой, - докладывает помощник. – Одно могу сказать, официального отказа нет. Но документы вдруг «затерялись». Мне надо немного больше времени, и я вытрясу все из них.
- Работай. Мне нужна максимально полная инфа. И быстро.
Чутье подсказывает, что-то тут не чисто. Еще бы разобраться во всем. Ничего я распутаю этот дьявольский клубок.
- Что-то случилось, Сереженька? – пытается меня обнять.
- Ничего. Ложись спать, - направляюсь на кухню.
- Ты так холоден? Почему? Я ведь всячески тебя поддерживаю, - плетется следом.
- Адриана, не сейчас.
- Я вот думаю, что сказать папе. Мы помирились? – лопочет, улыбается.
- Помирились, - цежу сквозь зубы. – Завтра поговори с отцом насчет Ползунова.
- Поговорю, - обхватывает меня за руку, чуть выше локтя. – Но сначала поеду в салон, исправить этот ужас… Надеюсь, у моего мастера получится… Я так расстроена, смотреть на себя не могу… Сереженька… - ноет над ухом, - А ты не хочешь сейчас меня утешить, обогреть?
Меня передергивает так, что отскакиваю в сторону.
А ведь раньше я намного спокойней к ней относился. Поистине сегодняшний день изменил многое.
- Вначале к отцу наведайся, - говорю как можно спокойней. – А сегодня у меня валом срочной работы. Сама говорила, надо на новый уровень выходить, - усаживаюсь за стол и открываю ноут. Демонстративно клацаю по клавишам.
- Ладно, спокойной ночи, - бурчит недовольно.
И о чудо! Отстает.
Ночь однозначно будет без сна. Снова нахожу фото Лизы… Почему я продолжаю на нее смотреть? Почему сердце колотится в груди как раненная птица? Она ведь… нет оправдания ее поступку.
Пытаюсь найти информацию про Лизу в интернете. Даю указания помощнику, пусть ее пробьют хорошенько.
А что-то внутри злобно нашептывает. Она ведь и тебя предала. Так откуда мне знать, на что она способна через одиннадцать лет?
Ночь выворачивает мне душу наизнанку. Никакой конкретики и расшатанные нервы. С шести часов жду, когда проснутся дети. Ловлю себя на мысли, что скучаю. Все меняется очень стремительно.
- Доброе утро! Не помню, когда так хорошо спал, - на кухне появляется заспанный Коля.
- Привыкай, - улыбаюсь, а сердце сжимается в тиски. – А теперь умываться и завтракать!
Парень смотрит на накрытый стол голодными глазами.
- Я мигом!
К Коле вскоре присоединяется и Катя. Дети жадно едят, а я смотрю и не понимаю, как так получилось, что обычная еда стала для них роскошью?
После завтрака мы быстро собираемся и сбегаем из квартиры, пока не проснулась пиявка.
Работа, дела, все откидываю на десятый план. Решаю посвятить этот день детям. Сначала покататься, немного их развеселить, в киношку заехать. Бронирую зал только для нас троих.