Бумага и огонь

– Я никогда не собиралась заводить друзей! Я пришла сюда для того, чтобы добиться успеха, а для этого необходима концентрация. Ты это прекрасно понимаешь. Знаю, что понимаешь.
Джесс и правда понимал. Он мог вести себя так же бессердечно, если это было необходимо. Здесь, в Библиотеке, успех являлся тем алтарем, на котором все приносили жертвы… и дружба наименьшая из них. Чтобы добиться продвижения по службе, зная то, что Джесс знал сейчас, нужно принести в жертву свои моральные ценности. Этику. Саму душу.
А еще Джесс знал, что Глен хотела – нет, отчаянно желала – добиться успеха. Она пыталась скрывать, как много успех для нее означал, однако это было видно кристально ясно, как свет маяка в ночи.
– Поступай, как считаешь нужным, – тихо сказал ей Джесс. – Никто тебя не осудит. Уж точно не я. Я все равно эгоистичный ублюдок.
Глен как-то странно, натянуто засмеялась, а затем резко затихла. Силилась успокоить дыхание несколько секунд, а когда ей это все-таки удалось, то наконец-то расслабилась.
– Здесь разговаривать нельзя, – сказала она. – Пошли.
Глен увела Джесса обратно в его комнату, дождавшись, пока он войдет, закрыла за ним дверь и произнесла:
– Ты ходил в маяк, верно? Тебя там заметили?
– Не думаю, – ответил Джесс. – Я поговорил с Халилой. Она готова помочь. – По привычке они продолжили переговариваться шепотом. Лучше уж быть готовым к тому, что неприятели могут подслушать везде, особенно во времена, как сейчас.
Глен нахмурилась.
– Не хочется мне вовлекать ее в это дело, – сказала она. – Среди нас всех Халила может потерять больше всего. Да и что насчет Дарио? Ты ему доверяешь?
– Он не всегда мне нравится, однако вопрос о доверии тут ни при чем, и, разумеется, да, я ему доверяю. Однако имей в виду: он все равно создаст нам кучу проблем просто потому, что по-другому не умеет, – сказал Джесс. – Однако он очень разозлился, узнав про Томаса. Я верю, что он сделает все, что потребуется.
Глен кивнула и опустилась на кровать Джесса, ему оставалось лишь подвинуть стул и сесть рядом.
– Из-за чего ты там ссорился с остальными? – поинтересовалась она.
– Из-за Тарика.
Глен определенно не ожидала такого ответа, и Джесс увидел, как она напряглась. Кто-то другой подумал бы, что Глен ведет себя недружелюбно, однако Джесс понимал, что таким образом Глен разве что пытается отгородиться от своей же печали.
– Я должна была догадаться, что они обвинят тебя, нужно было все им объяснить самой. Прости.
Джесс пожал плечами, но промолчал. Говорить было особо нечего.
– Я отправила уведомление о смерти его родным, – сказала она. – Это моя обязанность как командира отряда. Полагаю, рано или поздно мне бы все равно пришлось узнать, каково это. Хотя я бы предпочла узнать попозже и в более благородных обстоятельствах.
– Что ты им сказала?
– Не истинную причину, разумеется. Сказала, что во время тренировки, к большому сожалению, произошел несчастный случай и Тарик честно выполнял свои обязанности, позаботившись о своих товарищах.
Джесс обдумал ее слова, а затем произнес:
– А ты подозревала, что подобное может произойти?
– Если честно, то нет. Я понимала, что у него были подозрительные знакомые. Однако я точно не ожидала, что он попытается застрелить профессора!
– А я-то думал, что ты априори подозреваешь каждого во всех смертных грехах.
– Давай условимся на том, что я просто не жду от людей лучшего. Однако Тарик мертв, и, скорее всего, убил его один из тех, кто ему заплатил, за то, что он провалил миссию. Согласен?
– Согласен, – ответил Джесс. – Есть под подозрением еще кто-нибудь из отряда?
– Мне приходится подозревать каждого. Включая тебя, полагаю.
– Что ж, честно. – Джесс прочистил горло и добавил: – Насчет Томаса… Фенг сказал, что ты должна сделать выбор…
– Сказал, – согласилась Глен и посмотрела ему прямо в глаза. – И я сделала. Ты знаешь, какое решение я приняла.
«Они с Дарио все-таки чем-то похожи», – подумал Джесс. Никто из них не мучился от сомнений. Они просто принимали решение и посылали все последствия к черту.
– Халила и Дарио попытаются разыскать информацию о том, где расположена секретная тюрьма, – сообщил ей Джесс. – То, что ты говорила ранее, насчет Черных архивов… Думаешь, есть шанс того, что информация насчет Томаса может храниться именно там?
– Библиотека именно там хранит все свои секреты, так что да.
– Я попрошу Дарио разузнать. Нам нужно действовать как можно быстрее, – сказал Джесс. – Не могу выкинуть Томаса из головы. А что, если…
– Если ты думаешь о том, что с ним происходит… – Глен сделала вдох, а затем медленно выдохнула, – …не думай. Ты не можешь сейчас ничего изменить, а чувство вины является бесполезной эмоцией.
Джесс рассмеялся, хотя в ее словах и не было ничего смешного. Или в его собственных словах.
– А о чем еще думать? – спросил он. – О нашем светлом будущем?
– Незачем о нем думать, потому что у нас его нет. Не будет, даже если бы мы не имели дела с Томасом. Я потеряла одного солдата из моего отряда, а другой серьезно ранен. И чуть не потеряла профессора. Вот о чем Фенг говорил со мной сегодня: как плохо я себя показала и каким большим одолжением с его стороны будет рекомендовать меня для повышения. Если я приму его предложение, то буквально стану его собственностью. Это того не стоит. – Глен больно было говорить все это вслух, Джесс знал, однако на ее лице эта боль никак не отразилась. Какая же она стойкая, эта Глен. А теперь она рисковала потерять все свои мечты и готова была отказаться от них с непоколебимой смелостью, как и всегда.
В этот момент Джесс почувствовал к ней глубочайшее уважение. Быть может, отчасти даже любовь.
– По крайней мере, мы всегда сможем с легкостью встретиться с Халилой и Дарио, если не будем постоянно на службе.
Она выгнула брови.
– Ты хочешь поставить меня лицом к лицу с Дарио? – поинтересовалась она. – Есть вероятность того, что я ему врежу перед тем, как начну по-настоящему доверять.
– Ты и правда можешь ему доверять. – В ответ на ее вопросительный взгляд Джесс пожал плечами. – Знаю, знаю. Меня это тоже до сих пор удивляет.
Глен уселась поудобнее, отчего деревянная кровать заскрипела, и скрестила руки на груди. Сейчас она была не в униформе, на ней была простая белая рубашка и облегающие штаны, только ботинки были все те же, которые она, похоже, очень любила. «Если она потеряет свою должность, то потеряет все», – подумал Джесс.
– Знаешь, наши шансы на успех настолько ничтожны, что вся наша затея почти что бессмысленна, – сказала Глен. – Ты, я, Халила, Дарио, Вульф, Санти – если мы вообще можем рассчитывать на Санти, которому тоже придется выбирать, кому он верен, – против целой Библиотеки? Это просто немыслимо.