Хакни меня

– Инстинкты? Так вы ошибаетесь, Глебарисыч! – я решила оспорить совсем уж тупое заявление. – Это мальчики должны быть красивыми, природой так заложено! Вы петухов и куриц не видели? Павлина и павлиниху? Оленя и олениху? Мне продолжать? Природа как раз самцов создала петухами! А самки хороши сами по себе, просто фактом своего существования. Съездите сегодня в парикмахерскую, а то до брачного сезона в достаточной степени не распетушитесь.
Глеб обескураженно расхохотался и был вынужден признать:
– Странно, но ты права, никогда в голову не приходило, что в живой природе все наоборот. Почему же человеческие женщины так любят наряжаться?
– Это от ГМО, – я мигом отыскала достоверный вариант. – Или их эволюция куда-то не туда свернула.
Глеб хмыкнул, но свою идею продолжил:
– Неужели тебе никогда не хотелось нравиться мужчинам?
Раз он говорил прямо, то и мне стоило:
– Конкретизируйте задачу. Всем мужчинам нравиться невозможно, давайте в функцию введем одного – вас, например.
– Меня?! – он ненадолго замолчал, а потом посмотрел на меня с удивлением – то ли великолепно притворялся, то ли ему действительно такая мысль в голову пока не приходила: – Лада, а ведь это отличная и четкая задача! Если других кандидатов нет, а их определенно больше в твоем кругу пока нет, то понравься мне!
Колонки колыхнулись, но засомневались и остались на прежнем счете.
– Погорячилась я про павлиний хвост – вот ведь он, в наличии. Вчера, поди, в салоне красоты зависали? – попыталась унять его радость здоровым сарказмом.
– Да нет, я серьезно одобряю! – он продолжал торжествовать по непонятному поводу. – Патронаж подразумевает, что мне придется проводить с тобой достаточно много времени и постоянно присматривать. Так почему бы нашему общению не добавить четкой цели? Ты пыталась хакнуть мой программный код – и это бесит. А ты возьми и хакни меня самого. По меньшей мере, это будет необычно, и вряд ли ты когда-то чем-то подобным занималась.
Если это не флирт, тогда я вообще без понятия, что такое флирт! «Три-два» на симпатию!
– Вас хакнуть? – я тоже заинтересовалась. – Я ж такие вирусы прописать смогу, что потом спать и есть без меня не сможете. Но знаете, игра без ставок бессмысленна.
– Чего же ты хочешь?
Ну, на такой вопрос у меня уже пару дней назад созрел ответ:
– Давайте так – сразу после взлома вашей психики вы мне возвращаете все мое оборудование, а личные данные стираете и делаете вид, что их никогда не видели. Идет?
– И больше я тебя никогда не увижу, – сразу понял Глеб. – Жестоко звучит, если учесть, что тебе действительно это могло бы удаться. Я же типа в итоге окажусь влюбленным, а ты забиваешься обратно в свою нору и больше никогда нос на белый свет не высовываешь.
– Ну да, – согласилась я спокойно, поскольку тут спорить было не с чем. – Договорились?
– А я что получу, если не хакнусь?
– Приятное общение со мной!
Что-то он не особенно обрадовался такому призу. Думал минуты три, но затем кивнул:
– Ладно, идет. Срок – до Нового года. По крайней мере, тебе придется меняться и избавляться от социофобии. Руки пожмем в качестве заключения сделки?
– Нет у меня никакой социофобии! И руки пожимать не будем. Терпеть не могу людей, а уж прикасаться к ним – вообще бр-р, – я поежилась.
Глеб вздернул брови, но промолчал, даже смеяться не стал. И я уже перед самым офисом закончила:
– Тогда сегодня вечером в салон – пусть сделают мои волосы более блестящими. За ваш счет, потому что аванс еще не скоро. А потом вместе посидим в кафе. За ваш счет, по той же самой причине.
Он заглушил двигатель и уставился на меня с усмешкой:
– Ты, кажется, совсем не знаешь, как влюблять в себя мужчин. Есть много способов, но доить нас можно только после того, как галочка уже поставлена.
Я открыла дверь, чтобы поскорее выйти из тесного пространства и подальше от запаха его терпкого одеколона, но наклонилась, чтобы подвести черту:
– Я от этой сделки все равно получу больше, чем потеряю, Глебарисыч. И кого мне еще доить, раз все мои средства к существованию под вашим контролем? Доитесь без сопротивления – у вас все равно нет выбора. И попытайтесь в процессе тащиться от жизни. Если получится.
 
Полдня я себя ругала, что не сдержала хамства и излишней прямоты. Ну не умею я быть обворожительной! Но потом успокоилась. Насколько понимаю, за таким мужчиной девицы стаями увиваются – кто подоить, кто щечкой к голой груди прижаться, а кто и с желанием окольцевать. Он наверняка уже на разных насмотрелся. А вот на антиобворожительность – вряд ли. Агрессивная непредсказуемость и может стать моим козырем. В победу я верила процентов на пятьдесят: то есть если я сразу ему понравилась, то дальше по накатанной доработаем до выхода из проблемы; а если я ошиблась, то никакие маневры в любом случае не сработают. Из меня та еще роковая красотка, я скорее матами его обложу, чем выдавлю из себя светские манеры и жеманную загадочность. Зато Глеб обязался находиться поблизости! А раз моего железа в офисе я не разглядела, оно должно быть где-нибудь в его обиталище. Я в любом случае к своей истинной любви таким макаром приближусь скорее, чем вообще ничего не делая.
Весь рабочий день я начищала стекла, переносила папки и изображала из себя глухонемую. Люди после нескольких попыток перестали пытаться меня окликнуть и пообщаться. Коситься начали – у нас с ними это было взаимно: я тоже на них косилась, чтобы не приближались слишком близко. К новой сотруднице в моем лице вообще невозможно было придраться, будущая зарплата зарабатывалась даже проще, чем я предполагала!
Малюсенький прокол возник примерно в три часа дня, когда Глеб позвал меня в кабинет. Колонка «влюбился» подрасти не успела, поскольку он сразу же начал с другого и таким прохладным голосом, будто вообще никогда и никого не любил:
– Лада, где доставка обеда?! Сергей сказал, что ты вообще к нему не подходила! Ты забыла, что ли? Это ж твоя основная задача!
Забыла, конечно. Странный тут коллектив. Почему только Сергей настучал, раз я ни к кому не подходила? Они типа сидят уже два часа, слюни глотают, но только у неведомого Сергея хватило духа поныть о том, что кушать хочется? А мне предстояло оправдываться. Потому я выпрямила спину, задрала подбородок и громко, внятно проговорила:
– Чего же вы сразу орете, Глебарисыч? Сначала бы спросили, могу ли я это разумно объяснить! Вдруг у меня настолько серьезная причина, что через минуту вам будет стыдно за этот тон?! Но я сейчас я вспомнила, что причины у меня нет. Хорошо, орите.
Он почему-то отвернулся от меня к окну – и я не поняла, рассмешила его своим оправданием или еще больше разозлила. Безрезультатно покряхтела в проеме и пошла в общий зал, чтобы начать мучительный обход каждого сотрудника. Обедали они сегодня в полпятого – по-моему, ничего страшного, за такой интересной работой про еду вообще должно быть некогда думать.
На меня никто и не ругался, а многие, наоборот, благодарили:
– Спасибо, Ладушка! Не переживай, сразу во всем невозможно разобраться, а в каждой организации свои традиции!
– Что вы, что вы, – смиренно отвечала я. – Сергея благодарите.
Чтоб ему пусто было. Хотя я даже не знала, кого мысленно проклинать – в штате я насчитала восемь штук Сергеев.
Общение со всеми подряд сотрудниками вымотало меня донельзя, страшно хотелось спрятаться в шкаф и хоть полчаса отсидеться в темноте. Но в конце рабочего дня я буквально заставила себя направиться к стайке женщин, которые решили устроить короткое чаепитие. Помялась немного в стороне, но не удивилась, когда меня окликнули и заставили сделать еще один шаг:
– Не стесняйся, садись за стол. Ты крепкий чай пьешь?
Мне была нужна эта компания для сбора необходимой информации. В фильмах показывают, что именно женские коллективы являют собой змеиное гнездо, где культивируются все сплетни. Поэтому я отхлебнула горячего чая и отважилась: