На чужих условиях
— Не думаю, что ты должен, Килан, — в ее голосе слышались нотки усталости.
— Я подвел тебя. И я прошу прощения за это.
— Знаешь, пришли мне конфет, и все будет просто отлично, — она резко повернулась, и Килана пришибло к земле горечью в человеческом взгляде. — Это ведь то, как ты всегда поступаешь.
— Я не откупаюсь от тебя конфетами. Я присылаю их в знак…
— Извинений. И знаешь, сколько шоколада ты мне уже прислал? Сколько раз ты извинился за последний чертов год? — она хохотнула. — Если бы я все это ела, у меня бы зубы выпали.
Она снова отвернулась. Со стороны шатра послышалась бодрая музыка, Килан посмотрел туда и заметил, что Эрин и Хайди обступили жениха с двух сторон и делают селфи.
— Если все это так действует на тебя, почему ты просто не сказала?
— Что я должна была тебе сказать? Что мне не нужны твои подачки, мне хватило бы и правды в лоб? «Прости, Алви, но ты — это Соглашение, найди себе другую пару на выпускной». Не так уж и трудно, да?
— Я не пришел не потому что решил, что ты просто Соглашение. Ты никогда не была просто Соглашением, я всегда тепло к тебе относился, как и ты ко мне…
Она фыркнула.
— Ты меня даже не знаешь.
— Знаю.
— Нет, не знаешь. Если бы знал, то был бы в курсе, что я не люблю шоколад. Ясно?
Килан почувствовал себя полнейшим придурком.
Он помнил, как впервые купил для нее конфеты — она болела и лежала в больнице с температурой. Лаура ездила туда, как на работу, а у Килана были встречи — буквально одна на другой. Он спросил у сестры, чего бы хотела Алви, а та посоветовала купить что-то сладкое. Дети любят сладкое, подумал он тогда, но кое-чего не учел. Алви тогда уже не была ребенком.
Он хотел сказать что-то еще, но слова застряли в глотке вместе с чувством вины и пинками совести, которая прямо-таки колошматила его гигантскими ботинками по мозгам.
— Алви, мне жаль.
— Мне тоже, — искренне ответила она. — Жаль, что была такой идиоткой и думала, что между тобой и мной возможны нормальные отношения. Я люблю книги, знаешь. Не шоколад и не тортики. Книги. Ты мог бы просто спросить однажды.
И она ушла, оставив Килана стоять у стола с подарками и сжимать свой стакан с прогревшимся на солнце алкоголем.
Глава 5В свой День рождения Алви проснулась в восемь часов утра, потому что Тайлер и его мама решили, что восемь утра — самое лучшее время для того, чтобы нанести визит.
Она распахнула дверь и, не заметив Сандру за спиной ее сына, буквально проорала:
— Твою мать, Тайлер, только не говори, что ты что-то испек для меня!
В руках друга была коробка, запакованная настолько странно, что Алви вздохнула. Судя по всему, да. Испек.
Тайлер раза четыре моргнул, протягивая коробку.
— Печеньки, — сказал он, словно это могло решить все проблемы.
Алви прищурилась. Сандра в это время прошла мимо, потрепав ее по макушке и сказав, что в следующий раз промоет ей с мылом рот.
Они поднялись в комнату Алви, оставив взрослых разбираться с завтраком.
— Какие планы? — Тай плюхнулся на кровать и подпихнул подушку себе под голову. Алви открыла коробку с печеньем (боже правый, каким же оно было уродливым) и запихнула в рот сразу два. На вкус печеньки оказались сносными, Алви готова была признать, что кулинарные способности друга с каждым годом становились все лучше. По крайней мере, теперь его шедевры можно было есть. Пирог, приготовленный Тайлером на тринадцатилетие Алви, по вкусу напоминал удобрения.
— Сваливаем, — жуя, пробубнила она.
* * *
На озере было здорово. Они не были здесь с прошлого лета. Тогда заканчивался сезон купания, близилась школа, и Бетани уговорила их устроить маленький пикник. Они были здесь втроем, но Алви не чувствовала себя третьим лишним. Несмотря на безумную влюбленность друг в друга, Тайлер и Бетани всегда старались вести себя так, чтобы Алви было комфортно проводить с ними время. Они играли в «Правда или действие», готовили еду на костре, купались и много разговаривали.
Сейчас происходило примерно то же самое, только готовить было лень, как и разводить костер, поэтому они уплетали принесенные из дома продукты и старались не думать о Бетани.
— Килан писал? — спросил Тайлер и набил рот зефирками.
Алви кивнула, выпила воды и потянулась за телефоном, чтобы зачитать:
— «Поздравляю с совершеннолетием, с нетерпением жду возможности увидеть тебя». Мне одной кажется, что он это под диктовку писал?
Тайлер вздохнул и поморщился, вытаскивая из-под задницы какую-то ветку.
— Ты всегда думаешь о нем плохо.
— Ха! — Алви ткнула пальцем в его сторону. — Кто бы говорил.
— Я и не говорю, что он резко стал хорошеньким и заботливым, но он может раскаяться, так ведь?
Она пожала плечами и замолчала. Не очень-то хотелось развивать эту тему. Вечером они все были приглашены к Рейнам на ужин, организованный Джулией. Алви точно знала, что ей не по душе все эти праздники — в последний раз, когда Джулия делала вечер в ее честь, это закончилось головной болью, ведь половина приглашенных была ей незнакома, а Килан провел почти все время, уткнувшись в телефон.
— Кэти поцеловала меня, — после длительной паузы поделился Тайлер. Алви посмотрела на него внимательно. — Она хотела попрощаться, потому что они с родителями переезжают в Нью-Йорк.
— И? Что чувствуешь?
Тайлер издал горький смешок и помотал головой.
— Ничего. Даже нигде ничего не сжалось. Так всегда будет, Алви? Я так и не влюблюсь больше никогда?
— Нет, что ты. Ты просто не готов. Мало времени прошло.
Они больше не затрагивали эту тему, решив оставить все душевные терзания на другой день, а сегодня просто отдохнуть в обществе друг друга.
* * *
Алви повернулась к Тайлеру и оглядела его с таким выражением лица, будто его вид вызывал у нее желание повеситься.
— Я выгляжу так же? В смысле… как будто по красной дорожке прогуливаюсь?
Тайлер сочувствующе сморщился. Да, на них были вечерние наряды, да, так потребовала Джулия, и, да, Алви могла потерпеть вечерок, ведь Джулия всегда о ней заботилась, как вторая мама.
Она нажала на дверной звонок.
Ее родители и миссис Робинсон уже были там — они уехали раньше, чтобы помочь Рейнам с подготовкой, а также встретить приехавших на праздник родственников.
— Я рядом, детка, — шепнул Тайлер, увидев ее замешательство.
Алви посмотрела на него.
— Люблю тебя.