Крымский оборотень

– Сержант Ветряков, – представился он. – Пацаненок сказал, что здесь стреляют…
– Капитан Ольхин, СМЕРШ, – коротко отрекомендовался и Ольхин. – Ты один?
– За забором еще трое, – ответил сержант. – Так что ждем вашей команды. Откуда стреляют?
– Из этого дома, – пояснил Ольхин. – Шмаляют через дверь. Из пистолета.
– Сколько их там? – спросил Ветряков.
Ольхин пожал плечами.
– Из окошек не стреляли? – продолжал допытываться сержант.
– Пока нет…
– А с другой стороны дома окошки имеются?
– Вроде нет.
– Может, их гранатой? – спросил Ветряков. – Через окошко? У меня имеется…
– А если там посторонние? – покрутил головой Ольхин. – Дети или женщины… Да и потом: они нужны нам живыми. Сколько бы их там ни было.
– Понятно, – очень серьезно ответил сержант. – Командуйте.
– Зови своих двоих, – велел Ольхин. – Третий пускай остается за забором и наблюдает в четыре глаза – и за домом, и за улицей.
– Есть! – коротко ответил сержант, побежал назад и перемахнул через ограду. Вскоре он тем же порядком возник вновь, а с ним – еще двое с автоматами.
– Угу, – сказал Ольхин. – Ветряков, ты оставайся со мной, держи под прицелом дверь. Ты, – кивнул он другому солдату, – следи за окнами. А ты, – он посмотрел на третьего бойца, – катись на ту сторону дома. И помните, что они, – Ольхин указал на дом, – нужны нам живыми. Сколько бы их ни было… Так что стрелять – лишь в крайнем случае. И то желательно по ногам. Понятно?
– Так точно, – ответили бойцы и мигом заняли указанные позиции.
Вашаломидзе все так же находился сбоку у входа в дом, буквально вжавшись в стену и держа пистолет на изготовку. Одним глазом он наблюдал за дверью, а другим – старался не упустить, что творится за углом, где находился Ольхин, а теперь уже, кроме него, и три бойца с автоматами. Капитан жестами показал, что Гиви нужно оставить свой пост и ползти за угол к нему и бойцам.
– Что слышно в доме? – спросил Ольхин у Вашаломидзе, когда тот заполз за угол.
– По-моему, он там один, – сказал Гиви. – Никто не разговаривает и не топает, не пищит и не плачет…
– Один – это хорошо, – проговорил Ольхин.
Он взял валявшийся тут же камень, привстал и бросил его в сторону двери. Камень ударился о дверь, и тотчас же из-за двери раздался выстрел.
– Видал? – спросил Ольхин у Ветрякова.
Сержант молча кивнул.
– Боится он, – сказал Гиви. – Потому и стреляет…
– Понятно, что боится, – согласился Ольхин.
– Э! – досадливо поморщился Гиви. – Зачем перебиваешь? Я говорю, не нас он испугался, а кого-то другого. И думает, что мы – это они.
– Почему ты так считаешь? – посмотрел на Гиви Ольхин.
– В нас-то зачем ему было стрелять? – пожал плечами Вашаломидзе. – Сказал бы нам, что он честный гражданин, мы бы и ушли. А он стреляет… Значит, сильно боится. Так боится, что не верит никому. Вот и стреляет во всякого, кто стучится в дверь. Думаю, что ждал он не нас, а того, кого боится.
– Может, и так, – в раздумье проговорил Ольхин. – Что ж… Тогда ползи обратно. И поговори с ним через дверь. Ты знаешь, что сказать.
Гиви ничего не ответил и молча пополз обратно. Добравшись до двери, он встал и опять приник к стене так, чтобы его не зацепила шальная пуля из-за дверей, и крикнул:
– Послушай, зачем стреляешь? Мы солдаты Красной Армии, пришли спросить – может, пустишь на постой. Ты ненормальный, да?
– Ну да, солдаты! – раздался из-за двери мужской голос. – Так я тебе и поверил! Сверчок, это же ты, сука! Пришел меня убивать! Я знаю! Катись отсюда бильярдным шаром! Застрелю! Мне терять нечего, ты же знаешь!
– Какой Сверчок, слушай! – крикнул Гиви в ответ. – Кого убивать? Зачем убивать? Кто же убивает днем? Убивают ночью!
Слова Гиви были безукоризненно логичны. В самом деле, ночью убить куда как сподручнее, чем днем. Да еще посреди города, на виду у множества людей… Тот, кто был за дверью, по всей вероятности, это понял и потому какое-то время молчал.
– И все равно не верю! – сказал наконец голос за дверью. – Хитрая ты шкура, Сверчок! Подлая личность! Меня не проведешь! А потому буду палить, пока не кончатся патроны. А патронов у меня много!
– Ты ненормальный, да? – повторил свой вопрос Гиви. – Какой Сверчок? Кто, я Сверчок? Меня зовут Гиви Вашаломидзе, я лейтенант Красной Армии! Твой дом окружен. Ты хочешь, чтобы мы тебя застрелили? Так застрелим, потому что ты стреляешь в нас!
За дверью никто не ответил. По всей вероятности, невидимый стрелок размышлял, что же ему делать дальше. Гиви подождал ровно минуту, затем подал Ольхину знак рукой. Капитан что-то сказал сержанту, сержант вскинул автомат и пустил по крыше дома короткую очередь. Пули звонко и страшно защелкали по красной черепичной крыше.
– Следующая очередь будет по тебе! – крикнул Гиви. – По законам военного времени! Дверь под прицелом! И окна тоже. Ты хочешь умереть, как собака, да?
Внутри дома опять долго не отвечали. Наконец мужской голос неуверенно произнес:
– Ладно… Загнали вы меня в лузу…
– Ты один? – спросил Гиви.
– Один.
– А тогда выходи! – скомандовал Гиви. – И не просто выходи, а по правилам, понял? Сначала медленно открываешь дверь и бросаешь на землю пистолет. Затем поднимаешь руки. Ты понял, да?
– Понял.
– Тогда открывай дверь.
Дверь медленно отворилась, и на пороге показался пожилой мужчина с пистолетом в правой руке.
– Бросай оружие! – грозно произнес Гиви.
Мужчина послушно уронил пистолет.
– Руки вверх! Пять шагов вперед! – скомандовал Вашаломидзе. – Лечь на землю лицом вниз!
Все требования мужчина выполнил беспрекословно: поднял руки, сделал пять шагов и тяжело опустился на землю. Ольхин подбежал к нему, подобрал пистолет, торопливо ощупал одежду мужчины – нет ли под ней другого оружия. Похоже, другого оружия под одеждой у мужчины не было.
– Вот так и лежи! – приказал Ольхин. – И не шевелись!
Тем временем Гиви, держа пистолет сразу в обеих руках, бросился в открытые двери дома. Вслед за ним туда же устремился сержант Ветряков с автоматом на изготовку. Их действия были понятны и логичны – в доме могли находиться другие люди, которых необходимо было обезвредить.
– Следить за окнами! – крикнул Ольхин бойцу, державшему под прицелом оба окна. – Никого не выпускать из дома! Если что – бей по ногам! Стрелять на поражение только в крайнем случае!
И Ольхин также устремился в дом вслед за Гиви и сержантом. Впрочем, он мог этого и не делать, потому что в доме никого, за исключением Вашаломидзе и сержанта, не было.