Академия Горгулий. Напарница дракона
– Киллиан Ши, – парень, сидящий рядом, снова переключил мое внимание на себя. Руку протягивать не стал, из чего я сделала вывод, что это не у всех принято. Он демонстративно обнял Алиану за плечи. – И да, я здесь со своей девушкой, чтобы она не забыла про меня, глядя на блистательного лорда-дракона.
Пользуясь тем, что он смотрит в другую сторону, его подружка состроила гримасу, которую я расшифровала примерно так: «Что с ним, дурачком, сделаешь?» Но в то же время по ее глазам можно было прочесть, что ревность и беспокойство Киллиана ей льстят. Вероятно, она не такая самоуверенная стерва, какой сначала мне показалась и какими обычно бывают красотки.
Гул голосов в аудитории внезапно стих: вошел преподаватель. Если лорд Ардем и был удивлен аншлагом на своей лекции, то вида не подал. Хотя, должно быть, он знал, сколько человек изъявили желание прослушать его курс.
Сегодня лорд-дракон выглядел гораздо лучше, чем в наши предыдущие встречи: волосы зачесаны назад и аккуратно повязаны лентой, из-под черного не то удлиненного пиджака, не то укороченного сюртука виднеются белоснежные манжеты и воротник рубашки, брюки выглядят так, словно в них еще ни разу не садились, туфли начищены до блеска. Я в который раз поняла, что совершенно не могу определить, к какой эпохе следует отнести текущее состояние истинного мира: здесь столько противоречий! Может, не стоит и пытаться? Разве мир с магией и оборотнями мог развиваться аналогично моему? Даже если оборотни давно перестали таковыми быть.
Рабан неторопливо прошел к кафедре – прямой как палка и невозмутимый как мертвец, – повернулся к нам, окинул точно таким же равнодушным взглядом, какой обычно бывал у него в столовой, не задержавшись ни на ком. Хотя я ждала проблеск узнавания в глазах, когда попаду в поле его зрения. Не дождалась.
– Доброго дня, господа студенты, – начал он негромко, но в четвертом ряду его было отчетливо слышно. Подозреваю, что в последнем тоже.
От звука его голоса у меня вдоль позвоночника почему-то побежали мурашки. Должно быть, потому что он напомнил ту ночь, когда я услышала его впервые. И место, в котором всего пару дней назад столкнулась с чем-то пугающим и непонятным.
– Меня зовут Ламберт Рабан, и в этом году я имею честь прочитать вам курс лекций о мертвых языках…
Он определенно не собирался замолкать так рано, но внезапно взметнувшаяся рука подействовала как подножка: преподаватель споткнулся, черные брови на бледном лице едва заметно приподнялись.
– Что вы хотели?
Я не сразу поняла, кто так беспардонно прервал лектора, но, когда девушка поднялась, мгновенно узнала ее: Ольга. Та самая, которая в первый же день изъявила желание со мной подружиться, и в чьей искренности я усомнилась.
– Милорд, позвольте мне сказать… Думаю, что от лица всех присутствующих здесь, – она чуть обернулась, разводя руки в стороны, как бы показывая на остальных студентов, голос ее звучал так же приторно сладко, как и при разговоре со мной. – Учиться у вас – огромная честь для нас. Так мало специалистов по древним языкам, готовых делиться своими знаниями и мудростью. А учиться у лорда-дракона… – Она осеклась, прижимая руки к груди, вздохнула и звонко рассмеялась. – Не знаю, трудно подобрать слова, чтобы выразить эмоции! У меня прямо мурашки по телу!
Это был один из тех моментов, когда дичь творил кто-то другой, а стыдно почему-то становилось мне. Я покосилась на Марин, пытаясь понять, считается ли здесь нормальным подобное выступление. Может, такой трепет перед правящим видом в порядке вещей? Подруга поймала мой взгляд и выразительно округлила глаза, демонстрируя, что она в не меньшем шоке, чем я. По аудитории прокатился взбудораженный шепот, несколько девчонок нервно захихикали в унисон с Ольгой.
На лице Рабана не дрогнул ни один мускул. Дракон не улыбнулся, не нахмурился и никак иначе не выразил впечатление, произведенное речью студентки. Когда стало понятно, что продолжения не последует, он лишь бесстрастно ответил:
– Благодарю. Но хочу обратить ваше внимание на то, что обращение «милорд» в стенах академии неуместно. Для вас я профессор Рабан.
Я не удержалась от довольной ухмылки. Кажется, прогиб не засчитан. Хотя Ольга, садясь, не выглядела уязвленной или смутившейся. То ли решила, что лесть все равно достигла цели, то ли ей вообще наплевать.
– Итак, мертвые языки, – продолжил Рабан, когда аудитория снова успокоилась. – Это наследие, которое досталось нам с тех времен, когда мы еще не были оборотнями и имели только звериную форму.
Ух ты… Что ни день, то открытие. Значит, были и такие времена? Сначала драконы были драконами, горгульи – горгульями, а медведи – медведями, и только потом научились обращаться в людей…
– Не все языки сохранились, а из сохранившихся не все имеет практический смысл изучать в рамках общеобразовательного академического курса, поэтому мы сосредоточимся на трех. По остальным у нас будут только обзорные лекции, чтобы дать вам общее представление. Полагаю, вы знаете, какой из мертвых языков до сих пор наиболее активно изучается и используется в современной магии?
– Драконий, – не поднимая руки, первым ответил Киллиан, неотрывно глядя на Рабана.
Покосившись на соседа, я вдруг подумала, что он может быть почти ровесником лорда-дракона. Вполне вероятно, учится на последнем курсе, а с Марин на втором только его подружка-русалка.
– Верно, – согласился преподаватель, даже не взглянув на ответившего студента. – С него мы и начнем.
Уже через полчаса лекции я поняла, что совершила огромную ошибку, записавшись на курс, а к концу решила, что сегодня же упаду в ножки папаше-директору и попрошу сделать так, чтобы эта дисциплина исчезла из списка изучаемых мной. Он наверняка сможет это организовать.
Голова пухла и шла кругом. То ли Рабан не очень хорош в объяснениях, то ли проклятый драконий язык специально создавался с таким расчетом, чтобы никто ничего не мог понять. Кроме самих драконов. Одних букв в алфавите оказалось около сорока, а потом выяснилось, что слова могут записываться как буквами, так и иметь отдельные символы, которые означают их целиком. Истинное звучание человеческий речевой аппарат воспроизвести не мог, поэтому умники-ученые соотнесли его с современным драконьим языком, а магия перевода подстраивала под привычное нам. Все это походило на какой-то фарс, но Рабан объяснил, что главное – научиться записывать и считывать информацию, а произношение – опциональный навык. Задачка со звездочкой, так сказать.
Когда лекция закончилась, я выдохнула с облегчением, Марин рядом тихонько застонала, Киллиан выругался, а Алиана упрямо заявила:
– А я все равно буду ходить!
И тогда я поняла, что дело не в моей тупости и неспособности к языкам, а исключительно в сложности предмета. Это немного приободрило, и я даже решила, что пока не буду торопиться с мольбами в адрес влиятельного родителя.
На мгновение мелькнула мысль подойти к Рабану перед уходом, как-то сгладить неловкость, возникшую между нами той ночью в коридоре. И, может быть, аккуратно выяснить, не искал ли он тайный проход и не знает ли правильного заклятия, чтобы его открыть…