Кровавая плата
Не обращая внимания на выкрикиваемые вопросы, два констебля сели в машину и, маневрируя среди толпы, вывели машину с включенной мигалкой на заднюю аллею. Еще двое присоединились к живой стене, закрывая вид на двор.
– Никакого контакта с прессой, – заявил главный следователь тоном, не терпящим возражений.
Следом вынесли тело. Каталка подскакивала, отчего создавалось мрачное впечатление, будто внутри мешка с трупом кипит жизнь. Двенадцать пар легких выдохнули, снова защелкали затворы, на общем фоне монотонно вещал тележурналист, ведущий репортаж с места событий. Во влажном утреннем воздухе слабый запах антисептика после судмедэксперта оставлял почти видимый глазу след.
– Я видела труп, пока копы не запихали его в пакет, – призналась соседка жадно слушающей ее аудитории. Она сделала паузу, наслаждаясь ощущением власти, и плотнее запахнула демисезонное пальто, надетое поверх фланелевой ночнушки. – Лицо было изуродовано, а ноги раздвинуты. – Она кивнула со знанием дела и добавила: – Ну вы понимаете, что это значит.
Слушатели закивали в ответ.
Машина судмедэкспертов уехала, и стена полицейских распалась на отдельных мужчин и женщин, которые поспешно давали дорогу Майку Челлучи и его напарнику.
– Опросите всех, кто что-то видел или думает, будто что-то видел, – приказал Челлучи. В другой день его бы позабавила реакция толпы – половина из них прихорашивалась, а вторая пыталась незаметно ускользнуть. Однако сегодня ему было не до этого. Бессмысленность убийства наполнила его холодной яростью – он сомневался, что когда-либо вновь ощутит тепло.
Репортеры, которые видели в этой истории куда больше, чем произошло на самом деле, хлынули вперед, требуя хоть какого-то заявления от полиции. Двое уголовных следователей молча проталкивались сквозь прессу, пока не оказались возле своей машины. У журналистов еще имелись остатки инстинкта самосохранения, и они не решались преградить полицейским путь к машине. Челлучи открыл дверь, Дейв наклонился к нему и прошептал:
– Майк, нужно хоть что-то сказать, а то бог его знает, что они напишут.
Челлучи грозно посмотрел на напарника, но тот не отступился.
– Я готов это сделать, если ты не хочешь.
– Нет. – Хмурясь, он посмотрел на толпу шакалов. – Аника Хэндл мертва из-за тех кретинских историй о вампирах, которые вы, ребята, печатали. Вы ответственны в той же мере, что и два олуха, которых мы забрали. Вот ведь история. Надеюсь, вы ею гордитесь.
Челлучи скользнул за руль и захлопнул дверцу с такой силой, что эхо загуляло между соседних домов.
Один репортер отделился от ошеломленной массы, поднял микрофон, но Дейв Грэм покачал головой.
– Я бы не стал, – тихо заметил он.
Репортер замер со все еще поднятым микрофоном, и вся стая наблюдала за тем, как двое следователей уезжают. Неестественная тишина царила до тех пор, пока машина не скрылась в конце аллеи, затем раздался голос, который вновь привел стаю в движение.
– Я видела ее перед тем, как копы спрятали ее в мешок для трупов.
* * *
– Ты все еще дружишь с той писакой?
– Челлучи? – Вики откинулась в кресле и поставила телефон на колени. – Ты о чем, черт тебя подери?
– Ну, эта Фэллоуз, которая пишет для таблоида, ты с ней еще встречаешься?
Вики нахмурилась.
– Ну вообще-то я с ней не встречаюсь…
– Ради бога, Вики, сейчас не время строить из себя скромницу! Я же не прошу тебя с ней спать. Ты с ней общаешься или нет?
– Да.
На самом деле она как раз собиралась звонить ей сегодня и выяснить, что можно сделать, чтобы смягчить страх Генри относительно орды крестьян с кольями и чесноком. Что за вспышка интуиции заставила Челлучи подумать об Анне Фэллоуз именно сегодня? Они виделись лишь однажды, да и тогда отоношения между ними не сложились – Майк и Анна всю вечеринку поглядывали друг на друга, словно настороженные псы, ожидая, когда враг откроет шею для удара.
– Почему ты спрашиваешь?
– Возьми бумагу и ручку. Я хочу, чтобы ты ей кое-что передала.
По голосу Майка все было ясно, и Вики тут же принялась шарить в кармане кресла. К тому моменту, когда он заговорил, она извлекла шариковую ручку и блокнот в кофейных пятнах. Когда он закончил, Вики мягко выругалась.
– Боже правый, Майк, надеюсь, начальство не знает, что ты передаешь эту информацию?
Она услышала его усталый вздох и, прежде чем он ответил, сказала:
– Забудь. Глупый вопрос.
– Не хочу, чтобы подобное повторилось, Вики. Газеты заварили эту кашу, они могут все исправить.
Вики посмотрела на записи о жизни и смерти Аники Хэндл, занимавшие три листа ее аккуратным читабельным почерком, и поняла, почему Челлучи был так расстроен и зол. Отголоски этих чувств скользнули вниз по позвоночнику, словно холодный палец.
– Я сделаю все, что смогу.
– И будем надеяться, что этого окажется достаточно.
Последние слова прозвучали категорично – Вики знала, что сейчас он повесит трубку, и прокричала его имя. Несколько секунд, пока она не поняла, услышал ее Майк или нет, показались ей самыми долгими за последнее время.
– Что? – рыкнул он.
– Сегодня вечером я дома.
Она слышала его дыхание и знала, что он все еще на линии.
– Спасибо, – наконец ответил он, затем раздался щелчок, когда Майк положил трубку. Сделал он это почти нежно.
Сидя у дальней стены в кафе «Драксиз», Вики могла видеть сквозь огромные окна большую часть Блур-стрит и Янг. Она решила, что история была слишком серьезной, – не стоит рисковать и сообщать все по телефону, когда можно друг друга не так понять. Поэтому она пригласила Анну на ланч. При личной встрече у нее было больше шансов убедить колумнистку, что пресса несет ответственность за то, чтобы ситуация с Аникой Хэндл не повторилась.
Вики ковыряла краешек картонного стаканчика с кофе. Генри хотел, чтобы пресса прекратила писать о вампирах, чтобы защитить себя, и Вики готова была сделать все, что может. Ей стоило раньше понять, что Генри не единственному грозит опасность. Картон порвался, и горячий кофе пролился ей на руку.
– Тоже мне, сыщик. Я могла бы треснуть тебя дубиной по голове, а ты даже не заметила бы, что я здесь.
– Как?..
– Я зашла через маленькую дверь на восточном углу, ваше следовательское величество. – Анна Фэллоуз заняла место напротив Вики и высыпала первый из четырех пакетиков сахара в кофе. – Что такого важного стряслось, что ты вытащила меня в дождь?
Вики потыкала маринованный огурец палочкой для размешивания сахара, гадая, с чего начать.
– Сегодня утром убили женщину…
– Прости, что приходится спустить тебя с небес на землю, но женщин убивают каждое утро. Что такого особенного в этой смерти, что ты решила поделиться со мной?