Заставь меня прекратить
Не хватало еще подозрений Самсонова на мой счет. Он итак слишком пристально изучает мою персону.
В Париже мы пробыли еще сутки. Посетили еще один прием, на котором Самсонов снова оставил меня одну и свалил для разговора с каким-то мужчиной. Но в этот раз эти двое покинули зал и скрылись за массивными дверями, не дав мне и шанса подслушать, о чем они разговаривали.
Вернулся Давид примерно спустя час, и мне показалось, что он безумно доволен и при этом расслаблен. Он даже позволил себе стакан коньяка. К моему удивлению остановился он именно на бренде Курвуазье – моем любимом.
Комментировать не стала, лишь промолчала и отпила из своего бокала шампанское, изучая гостей скучающим взглядом.
– Ты приносишь мне удачу, – Самсонов лениво протянул и отпил из своего стакана янтарную жидкость. Неожиданность его заявления слегка сбила с толку, и я на секунду зависла, а потом посмотрела на своего нанимателя, стараясь не утонуть в янтарном блеске его взгляда, который из черного стал каким-то мягким, светло-карим.
– Полагаю, мне скоро выпишут премию… – повела плечом, стараясь сохранять равнодушный тон, и Самсонов вдруг сделал то, чего я никак не ожидала. Откинул голову и рассмеялся каким-то тягуче-гортанным смехом, очень красивым чисто мужским, под стать внешности хозяина. И мне стало не по себе от мысли, что мне тоже хочется улыбнуться ему в ответ. Нельзя так забываться!
– Наглости тебе не занимать, да, девочка? – ощутила как Давид опустил руку на мою талию, и я прокляла себя за выбор наряда. Брючный костюм с коротким нежно-розовым топом на широких лямках, заканчивающимся на талии и оставляющий оголенной полоску кожи над широкими брюками в пол того же оттенка. Наряд смотрелся строго, но стильно. Правда, чтобы избежать излишней обнаженности пришлось распустить волосы, которые каскадом распадались по плечам.
И все бы ничего, но как только Давид коснулся моей талии той части, что не прикрыта одеждой, кожа покрылась мурашками и те самые плечи это выдали. Самсонов заметил и нагло проник большим пальцем под кромку лифа в аккурат у позвоночника. Его жест не был заметен гостям, зато я ощутила его каждой клеточкой тела и во рту мгновенно пересохло от неописуемой жажды. Шампанское бессильно ее утолить.
– Наглость – второе счастье, – произнесла, чтобы заполнить ставшую неправильной тишину между нами и голос подвел, слегка охрип. Поднесла к губам бокал.
– Наглость – черта характера смелых людей, – оглядел меня красноречивым взглядом и ухмыльнулся. – Но ты упорно пытаешься скрыть свою истинную сущность, Кристина. К чему эти игры?
Надо было сохранять лицо, но румянец выдал, и я поняла, что Самсонов читает меня без труда. А значит, нет смысла прикидываться.
Поставила бокал недопитого шампанского на стол и повернувшись неспешно забрала стакан Курвуазье из рук Давида и отпила, на секунду прикрывая глаза от привычного терпкого вкуса с нотками шоколада и корицы. А потом снова посмотрела на своего нанимателя. Мой взгляд не отрывался от его лица, и я отлично видела, как в глазах напротив зажегся опасный блеск, виной которому мое поведение. Непозволительное, но заводящее обоих.
– О какой игре идет речь, босс? Вы не из тех, кто позволяет с собой играть, а я не та, кому это под силу…
Нажим на кожу вдоль позвоночника усилился, и я поняла, что завела этого льва.
– Не дразни меня, девочка, – шагнул ближе, вторгаясь в личное пространство. Заполняя его своим терпковатым ароматом кедра с нотками цитруса. Запахом настоящего мужика и чистого секса его ауры. – Если не хочешь быть оттраханной прямо на террасе или в тачке по пути домой на глазах у шофера. Прекрати.
– Вы этого не сделаете, ведь так? – произнесла с уверенностью, которой не испытывала, и Самсонов явно упиваясь моей растерянностью склонил голову на бок и накрыл мои пальцы на стакане своими, отбирая выпивку.
– Испытай меня, Кристина. Дерзай.
Рвано выдохнула, глядя в черные глаза и ничерта не контролируя любопытство и возбуждение одновременно закусила губу, понимая что его взгляд пьянит гораздо сильнее конины десятилетней выдержки. И вызывает гораздо более сильное привыкание.
Звонок телефона Самсонова прервал этот дикий обмен взглядами, и дурман в голове рассеялся, когда Давид достал мобильный и ответил на чистом английском.
– Какого хрена? – рыкнул в трубку, а я инстинктивно огляделась, боясь, что такой яркий взрыв привлечет внимание. – Я велел тебе не высовываться, Дамир. Ты сука не мог подождать еще полгода? А может, позволить им тебя загрести, чтобы не рыпался больше? – каждая фраза как удар хлыстом. Собеседник на том конце провода наверняка съежился. Именно так я бы сделала на его месте. Ведь даже стоя рядом с Самсоновым мне становилось страшно. А что, если бы он обращался ко мне? – Быстро чисти все доки, системники, карты и вали оттуда. Чтобы через двадцать минут тебя там не было, иначе попадешься. Это максимум насколько моя охрана их задержит. Выполняй.
Отключился и резко поднял на меня голову, и я едва не отпрянула.
– Пошли, – отдал приказ, который стер остатки чарующего дурмана в голове, и я подавила желание поежиться. Нельзя подавать вида.
Холл пересекали так быстро, будто за нами гонится стая волков. Самсонов подцепил меня за локоть и буквально волок к машине. Толкнул на заднее, сел следом даже не обходя тачку и рыкнул водиле.
– В аэропорт, – и не отрывая поднесенного к уху телефона заговорил в трубку. – Вылетай в Нью-Йорк, Дамир охуел в край, – давно уже не слышала мата, хотя мой брат частенько его употреблял, но из уст Самсонова мат звучал особенно страшно. Подчисти базу и отчитайся. Позвони нашему человеку из бюро, пусть задержит проверяющих. Дамиру надо закончить.
Каждый приказ отдавался в моем мозгу взрывом эйфории. У Самсонова большие проблемы и эта информация может быть ценной для майора, который поручил мне шпионить, но как вытянуть из него больше? Как поймать ниточку и распутать этот клубок в свою пользу?
– Быстрее можешь? – рявкнул на водителя и тот прибавил газу, а я вжалась в сиденье от неприятного страха, который проникал в вены и напитывал их паникой. И одновременно с этим кровь пьянило возбуждение, и я вся превратилась в слух. – Дамир, Лаура вылетает, попробуй только не успеть тварь, – с этим мужчиной он разговаривал на английском снова, и я невольно вслушивалась, боясь пропустить хоть слово. – Завтра я прилечу, и ты ответишь мне за каждый косяк своей шкурой.
Отключился и сжал телефон будто это по вине аппарата происходит беспредел. Пластик захрустел, удивительно как экран не лопнул от силы с которой Самсонов сжимал его.
В аэропорт приехали очень быстро. Вопреки моим ожиданиям мы направились не к чартерному самолету, а к небольшому частному, и как только вошли на борт, пилот объявил о взлете.
Значит, у Самсонова свой самолет. Почему тогда он не пользовался им, когда мы летели в Париж?
На борту было пусто, лишь стюардесса в синем мелькала перед нами, но когда Самсонов рявкнул на нее, та исчезла, оставив меня в клетке со зверем наедине.