Выйти из депрессии. Проверенная программа преодоления эмоционального расстройства

Муж обещает жене, что будет дома к половине девятого. Возвращается чуть позже, даже не позвонив. Ужин сорван. Его первые слова следующие: «Ты же не собираешься портить наш вечер только потому, что я немного опоздал?» Он говорит жене, что она не вправе злиться, и жена проглатывает свой гнев. Это одна из форм «газлайтинга»: один партнер заставляет другого сомневаться в своей вменяемости. Газлайтинг – разновидность бессознательной манипуляции; он может оказывать разрушающее воздействие на самооценку того, кого подвергают манипуляции.
Как и все защиты, проекция и проективная идентификация – попытки разрешить конфликт между нашими потребностями, страхами (или совестью), ожиданиями от других людей и запретами реальности. Мне нужна любовь и близость, но я боюсь риска потери. Если я позволю кому-либо приблизиться, меня могут ранить. Я могу взять этот страх и спроецировать его, заставив любого, кто близко подойдет, выглядеть любопытным, контролирующим, назойливым. Проекция и проективная идентификация способны исказить реальность до неприятной, разрушительной степени. Так как они привычные составляющие нашего общения в отношениях, эти защитные механизмы реже, чем отрицание, изоляция или подавление, подвергаются рефлексивному анализу. Лучший способ обрести контроль над данными психологическими защитами – работа с надежным партнером по тщательному изучению вашей с ним коммуникации.
К проекции и проективной идентификации могут прибегать все люди. Особенно часто их используют в близких взаимоотношениях, поскольку близость, хоть и желанна нам, пугает – мы боимся быть поглощенными, подчиненными, контролируемыми; или того, что наши раскрытые тайны будут применены против нас самих; или того, что в результате из-за этих тайн нас отвергнут и покинут.
Депрессивные больные нередко проецируют собственные негативные эмоции по поводу себя на людей, которым они небезразличны.
Муж в депрессии, потерявший работу, не верит, что жена действительно искренна в своих словах утешения и ободрения; он сомневается в собственной ценности, но защищается от этих сомнений, приписывая их жене. Из-за продолжительного отвержения она бросает свои попытки улучшить его состояние, и муж убеждается в своем предположении о ее равнодушии к нему. После пары недель такой раздражительности и жалости мужа к себе у жены и вправду начинают появляться определенного рода сомнения, которые он ей все время приписывал, – проективная идентификация в действии.
Когда я полагаю, будто вы меня понимаете, это тоже действие проекции. Когда я горячусь и волнуюсь, убежденный в ясном выражении мной своих желаний, а вы упорно отказываетесь понимать, я коммуницирую с одним лишь собственным упрямством. Подобные иррациональные ощущения точного понимания с совершенной четкостью мыслей другого человека суть верные признаки проекции [144]. Они подпитываются эмоциями, не логикой.
Разумеется, прежде всего нам следует проверить наши предположения. (Как в том анекдоте: «Когда ты судишь исходя из ДОМЫСЛОВ, ты опускаешь НАС в общении ДО ОСЛОВ».) Можно спросить: «Я правильно тебя понимаю? Я выражаюсь достаточно ясно?» Прием повторения слов другого человека («Ты говоришь, что разочарован моим желанием уйти с вечеринки пораньше»), хотя и звучит простодушно вплоть до поводов к насмешкам, послужит отличным началом нашей проверки. Это реальное упражнение для развития эмпатии.
Помимо наших предположений у нас есть возможность лучше изучить наши ожидания. Если я расстроен тем, что моя жена тратит слишком много времени, укладывая детей спать, и говорю ей об этом, она может, в свою очередь, задать вопросы мне. Слишком много – это сколько? Для чего конкретно она мне нужна? Я, вероятно, обнаружу, что ожидаю, чтобы жена ставила мои потребности выше потребностей детей. И я буду вынужден спросить себя, справедливо ли такое ожидание, соответствует ли оно моим чувствам касательно других сфер. Однако компромисс возможен.
Когда наши дети были маленькими, я проводил целые дни на работе и скучал по ним. Я не мог дождаться возвращения домой, чтобы поиграть с ними, разделить их безыскусственный восторг. Жена же, напротив, была с ними весь день. Она с нетерпением ждала моего прихода, чтобы вести взрослые разговоры – частенько о том, как дети сводят ее с ума, что я хотел бы слушать в последнюю очередь.
Мы осознали происходящее спустя несколько месяцев. Я приходил, а она начинала жаловаться. Мое поведение становилось нетерпеливым и пренебрежительным. Жена обижалась и злилась – я расстраивался из-за срыва запланированного прекрасного вечера. Мы пришли к компромиссу: какое-то время мы играем вместе с детьми, потом жена готовит ужин, пока я играю с детьми один. После ужина я помогаю с посудой, а она посвящает это время себе. В итоге, проведя некоторое время с детьми, я уже не забывал, что их поведение не было сплошь и рядом милым, а супруга, благодаря некоему подобию перерыва, не была такой вымотанной, какой обычно становилась к половине шестого.
Когда нас неправильно понимают или не понимают вовсе, заманчивым и простым решением представляется решение уйти. В этом больные депрессией хороши. Мы можем быть примечательно изобретательными в развлечении самих себя. Ощущение неугодности, непонимания и изоляции – привычное, комфортное для нас ощущение. В этом чувствуется что-то правильное. Оно подтверждает наши фантазии о том, что мы гадкие утята, Золушки, очутившиеся в неправильном месте в неправильное время, неспособные быть счастливыми из-за всех подлых людей на свете. Уход ощущается как подкрепленный личной правотой.
Тяжелое решение – удержаться на месте и заставить коммуникацию действовать. Не воображайте, будто вся вина лежит на другом человеке. Слушайте внимательно и с сочувствием. Быть может, вы упускаете что-то важное. По крайней мере есть шанс, что вы выясните, почему человек вас не понимает. Успешные взаимоотношения не падают с неба, а выстраиваются вашими усилиями.
Мы не можем жить без других людей. Имея депрессию, мы хотим от окружающих слишком многого и защищаемся от переживания и выражения этих потребностей, разыгрывая роли, ни разу нам не принадлежащие. Однако настоящие взаимоотношения – развитые на основе доверия, честности и заботы – способны дать нам возможность исцелить и воссоздать самих себя. Дети перерастают свою детскую потребность во всемогущих, всегда внимательных родителях в процессе оптимальной фрустрации. Родители разочаровывают ребенка, совершая ошибки, не всегда уделяя внимание, но идеально, когда они делают это синхронно способности ребенка выносить разочарование и фрустрацию. Ребенок учится успокаиваться, чувствовать себя в безопасности, чувствовать себя любимым в течение определенного времени даже без родительского участия. Так ребенок развивает свою личность.
Честные, заботливые взаимоотношения дают взрослым ту же самую возможность. Через формирование близости с другим человеком депрессивный больной может восстановить разрушенное самоуважение. Этот другой человек укрепляет самоуважение не посредством искусственных комплементов или отраженной славы; напротив, работу по восстановлению обеспечивают процесс позволения другому видеть вас как есть, без прикрас, и понимание, что вас все еще любят и принимают.