Диагноз Дракона
— Но оно хоть стоило того? — спросила Лера. После Васиного совета она не съела больше ни кусочка мяса, в то время как тарелки перед хозяевами были пусты.
— Ничто не стоило того. Дела на землях пошли хорошо: мои агенты отслеживали и гасили любые недовольства, а стража вызывала меня при первых признаках чудовищ, которых я немедленно выжигал своей магией. С контрабандой и воровством было покончено, налоги лились рекой в нашу казну, а из неё — в казну короля, хоть торговля и не спешила возрождаться. Даже люди приняли новый уклад, но что-то по-прежнему было не так. В душах моих подданных поселились апатия и уныние. Искусства не находили больше отклика в людских сердцах, моё же сердце было окончательно опустошено. Потонув в должностных делах я не находил времени на свои исследования, и так и не смог снова полюбить. Даже отец сначала радовался моим успехам, но всё больше отстранялся, и, в конце концов, замученный проклятой раной, умер. Меня прозвали в народе "Поль Деревянное Сердце", и я не в силах был что-то с этим сделать. Сам того не сознавая, я пожертвовал всем, что было мне дорого, ради своего народа, а они не оценили это. И я стал искать выход. Магия может многое, но дать счастье не способна. И я просил у Пантеона счастья для себя и своих людей. Я молил всех известных богов, но одни из них не отвечали, а другие давали знак, что не способны осчастливить. Я приносил огромные жертвы, строил храмы и капища, и казна стала постепенно пустеть. Я повысил налоги, и люди снова начали роптать. И тогда я понял, что Пантеон жесток, и, даруя что-то, отнимает нечто куда более важное. Я возненавидел его за это и обратился за помощью к его врагам.
— Вы призвали демонов, — догадалась Лера.
— Да. И они сказали, что заполнят пустоту во мне. Они сказали, что радость и счастье всегда ведут только к боли и утратам, но они могут дать мне и моим людям нечто иное — бесконечное наслаждение! Мне было нечего терять, и я испробовал их метод на себе, создав филактерий и лишив жизни своё тело. И это помогло! Пустота заполнилась… чем-то, а меня переполнило наслаждение! Наслаждение своим новым существованием, телом, положением дел. Может, обстановка в моих владениях не изменилась, однако, полностью изменилось моё отношение к ней! И я дал это наслаждение всему своему народу. Сначала гвардии, потом всем регулярным войскам, страже, а потом остальным людям. Они сопротивлялись, и мне пришлось заставить их. Ритуал лича был слишком сложным, и мне пришлось сделать своих воинов амбулякрами, а народ — скелетами. Да, они теперь не могли колдовать и использовать артефакты, но с их новыми телами это было и не нужно! И я чувствовал их наслаждение, особенно сильно — когда они лишались жизни, чтобы потом их существование наполнилось удовольствием. Нам больше не нужна была казна, а чудовища сами обходили наши земли, так что я снова смог заниматься своей любимой магией, и мои новые друзья помогали мне в этом! Я узнал так много нового, как не узнавал никогда! И я отправился на поиски моей феи, в надежде, что смогу сделать её такой же, как я, и так восстановить нашу отнятую Пантеоном любовь. Я нашёл её у лесного пруда, но она не приняла моё новое естество, а я не смог приблизиться к ней: силы Пантеона пронизывали пруд, вызывая во всём моём теле страшную боль, от которой я мог погибнуть. Преисполненный ненависти к Пантеону я вернулся в родные земли, но обнаружил там лишь разрушение и армию смертных, ведомых рыцарями под знаменем с крестом. Паладины, безжалостные служители Пантеона, уничтожили весь мой народ, но главное — лишили его наслаждения, а значит, отняли его и у меня. Я напал на них, и сражался, как мог, но силы Пантеона, сопровождавшие рыцарей, делали их неуязвимыми для моих друзей, и те сказали мне бежать. Я долго скитался по землям людей и гоблинов, ненавидимый и ранимый, даруя наслаждение всем, кому мог, и, в один прекрасный день, друзья нашептали мне создать артефакт, силой которого я мог дать наслаждение всему миру. Для этого надо было просто накопить боль, очень много боли. Я сомневался, но потом понял, что изъяв всю возможную боль из несчастного живого существа, я могу даровать ему вечное наслаждение, и он простит меня за это. И я начал трудиться не покладая рук. Я развернул базу, собрал вокруг себя подобных мне существ, и накапливал боль, а заодно и силы, чтобы противостоять войскам Пантеона. И вот, когда всё было готово, появился этот Гратлоргарн, подло и вероломно напал на меня и уничтожил величайшее свершение в моём существовании! И с ним были силы Пантеона! Ох, как же я ненавижу его за это!
— Я понимаю вас, Поль, — произнесла Лера, — и мне правда искренне жаль вас. Судьба была несправедлива к вам, и ошибки вы совершали только из благих намерений…
— Благодарю вас, Валерия! Я знал, что вы сможете понять меня, и хочу наградить вас за это. Анна, дорогая, Вы ведь хотите отомстить Василию за его вчерашний поступок?
— Конечно, — мило улыбаясь, ответила женщина, и поднялась из-за стола.
Увидев это, Вася вскочил и заметался по комнате, но у выхода стоял громила Казанцев. Парень кинулся ко второй двери, но Мелизье вскинул руку, и из пола вылезли огромные шипастые корни, перекрывая и этот выход. А тем временем Анна закончила шептать заклинание и тоже вскинула руку. На глазах оцепеневшей Леры выпущенный ведьмой поток огня накрыл Василия, и тот, крича от боли, упал на каменный пол.
— Да вы же… Вы же обещали… сбивающимся голосом пробормотала девушка.
— Что пообещал? — расплылся в сладкой улыбке лич, — Я не говорил, что не трону Василия, и даже не знал о его существовании! Именем Эрция Алурио, успокойся.
С этими словами он вскинул руку, и Лере на миг захотелось расслабиться, после чего её тело как будто одеревенело. Руки и ноги перестали слушаться и замерли, а дыхание не поддавалось контролю, хотя и позволяло говорить. И только шея и голова девушки всё ещё слушались её.
— Обманщик! — воскликнула она, — Ты обещал…
— Я помню каждое своё слово, — вкрадчиво заявил Мелизье, — я обещал не мстить и не наказывать, и я не мстил и не наказываю. Я сказал, что могу наградить, и я дарую тебе величайшую награду — сделаю амбулякром!
— Но ты обещал не делать этого…
— Если ты будешь против. А ты не будешь против, когда я тебя убью. Мёртвым всё равно, что с ними делают. А душонке твоей будет не до того. Но сначала твоё мёртвое тело должно будет послужить моему плану. А у нас тут есть провинившиеся. Анна?
— Да, мой Поль? — промурлыкала ведьма.
— Вчера вы меня очень огорчили. Да, вы принесли мне филактерий, но при этом ваша глупость сорвала операцию, которую я так блестяще спланировал, как только понял, что за мной наблюдают. Я рисковал, но всё шло идеально по плану, пока вы не позволили ударить себя по голове. Если бы вы не совершили эту глупость, сейчас бы в моём распоряжении был живой дракон, с которым я бы делал всё, что захочу. Он ответил бы за всю боль, причинённую мне.
— О, мой господин Поль, я так виновата перед вами! — с интонацией нашкодившей дурочки запричитала Анна, — Как мне искупить свою безмерную вину?
— Ну, кое-что вы уже сделали, — покосился Мелизье на недоеденное мясо в тарелках, — но я хочу вас наказать серьёзнее. Вы… любите цветы?