Фармацевт (СИ)
– Откуда ты узнал, – ахнула девушка. – я сама только вчера говорила с Москальченко об этом. Неужели он тебе рассказал?
– Ничего он мне не рассказывал. Наташа, не говори ерунды. С чего бы директору училища делиться своими соображениями с первокурсником.
Простоя такой догадливый.
Слушай, Наташа, может, в выходной сходим в кино. В кинотеатре «Победа» с завтрашнего дня идет фильм «Вий». Страшный, говорят, до ужаса.
– На страшный не хочу, – сразу ответила Наташа.
– То есть в принципе, ты согласна? – спросил я и, не дожидаясь ответа, добавил, – Тогда предлагаю взять билеты на «Фантомаса – 2».
– Наверно, я соглашусь, – неуверенно сказала девушка.
– Отлично! – пришел в восторг истинный Витька Гребнев. Надо сказать, я уже не вспоминал о его существовании, да, и он давненько не напоминал о себе. Но стоило только симпатичной девушке согласиться на поход в кино, как личность восторженного подростка вышла наружу. И мне стоило больших усилий удержаться от её радостного ликования.
Смолянская, заметив мой неподдельный энтузиазм и радость, выдала себя довольной улыбкой. Моя голова сразу включила соображалку.
– А чем она, собственно, так довольна? Неужели что-то подобное ожидала от меня. Мда, все странней и странней. Неужели Наташка тоже хочет включиться в конкурс, выйти замуж за владельца квартиры. Хотя вряд ли. Живет она в четырехкомнатной квартире с папой доцентом и мамой преподавателем кафедры философии. Зачем она вообще пошла в медучилище – непонятно.
Но ты же тоже пошёл, – сообщил я сам себе. – Видимо и у неё были причины так поступить.
Договорившись встретиться послезавтра у кинотеатра, я распрощался с Наташей и, глянув на часы, решил все-таки зайти к Светлову.
Дверь в мастерскую была закрыта, но по лучику света из замочной скважины было понятно, что там горит свет.
– Иваныч, открой, это я, Гребнев. – пришлось мне подать голос.
Через минуту из-за двери послышался настороженный голос:
– Витька, ты, что ли?
После подтверждения дверь слегка открылась, чтобы можно было боком протиснуться в дверной проём, что я и сделал.
Светлов, в мастерской был не один, у верстака, накрытого газетами и стоявшей на ней бутылке и лежащей закуске, сидел наш дворник дядя Яша.
– Добрый вечер, Яков Николаевич, – поздоровался я.
– Какой он добрый! – раздраженно воскликнул дворник. – Я из-за твоего стука в дверь рюмку водки разлил.
– Чего ты нервный сегодня, Николаич, – усмехнулся Григорий Иванович. – Беры пример с меня, когда Витька постучал, у меня рюмка даже не шелохнулась.
Глядя на парочку выпивох, я не смог удержаться от подколки.
– Григорий Иванович, а полковнику можно водку пить с рядовым? Что я о подобном раньше не слышал.
– Салагам слова не давали, – заявил дядя Яша. – Сходи сначала отслужи, а потом взрослым дядям предъявы кидай. Я между прочим, капитан запаса, усек, сынок?
– Да, Витя, что-то ты не по делу разговорился, – поддержал дворника Светлов. – Лучше присядь вон к тому столу и подумай, что тебе надо вписать в заявку. А мы пока с Яшей обсудим положение рабочего класса в капиталистических странах, в частности в Гватемале и Гондурасе.
– Черт меня дернул сюда придти, – обругал я сам себя и, усевшись на табурет, стал составлять заявку на краски кисти и прочие материалы на серой плотной бумаге, положенной на стол именно для этой цели.
Записав свои требования, я выбрался из-за стола и по-тихому выскользнул из кабинета. Бывшие вояки, увлеченные разговором, не обратили на это никакого внимания.
– Хоть эти ни с чем ко мне не приставали, ни микстуру сделать, ни в квартире что-нибудь отпраздновать, – думал я, шагая по цементному полу подвального коридора. – Конечно, все новости до мужиков доходят с опозданием в неделю, а то и две. Это женщины узнают все с первой космической скоростью.
После прохлады подвала на улице показалось жарко и душно.
– Пойду домой пешком – решил я. – Иначе в автобусе задохнусь.
Сегодня я решил идти домой, а то мама меня совсем потеряет. С неё станется на ночь, глядя, заявиться ко мне. Ночевать в квартире уже не обязательно. Замок в двери поменян, а Тамара вряд ли начнет её ломать. Так, что заночую сегодня в своей комнате, тем более, что Косте к нам путь пока заказан, поэтому никому не помешаю. И маме дам возможность проявить заботу. Придется выслушать все её ценные указания.
– Ты, почему вчера домой не явился? – такими словами встретила меня мама.
– Мешать вам не хотел, – буркнул я в ответ.
Мама слегка порозовела.
– Кому это нам?
– Ой, ладно притворяться, да вам, тебе и Косте.
– Мы вчера с Маркеловым поссорились. Больше он сюда не заявится, – сухо ответила она.
– Ну и зря, напрасно человека выгнала, прицепилась к ерунде.
– Как это зря, ты, сынок, не заговаривайся. Не тем человеком Костя оказался, – вздохнула мама. – Слабохарактерный он мужик. Дочь им вертит, как хочет.
– Не скажи, – продолжил я беседу. – Костя очень переживает ссору. Вчера после двенадцати ночи приперся ко мне домой, в жутком расстройстве, так, что пришлось его два часа успокаивать. Даже не предполагал, как ты можешь довести человека.
Наверно, не нужно было мне сразу рассказывать о Костином визите. Мама даже забыла, что сына следует вначале накормить.
Дальнейший разговор протекал примерно так:
– А что он тебе сказал? А что ты ему ответил. А он сильно переживал? Моих ответов мама не ждала и сразу задавала следующий вопрос.
Но все когда-нибудь заканчивается. Закончились и мамины вопросы. После припоздавшего ужина я, наконец, добрался до своей комнаты и смог заняться очередным исследованием своих способностей, а заодно поэкспериментировать над мазью от псориаза. Иллюзий особых не строил, но исходя из предыдущего опыта, надеялся, что что-нибудь приличное у меня получится. Хотя как проверить эффективность лекарства? Только применением. Утешало одно, от череды, зверобоя и крапивы еще никто не умирал. Выкинув сомнения из головы, ядостал фарфоровую ступку из ящика и начал методично растирать смесь трав до порошкообразного состояния…
Глава 22
Торопиться в этом деле не следовало. Поэтому закончил я с изготовлением мази почти в одиннадцать часов.
В небольшой плошке получилось около ста грамм тягучей зеленоватой мази. И сейчас наступил самый ответственный момент, я должен был представить в уме исчезающие у больной псориатические бляшки. Если моя мазь соответствует требованиям, то я сразу это пойму.
Как обычно, я чувствовал некоторую неловкость, водружая свои руки над лекарством, хотя за мной вроде никто не наблюдал. Через пару месяцев будет уже год, как я обнаружил в себе способность усиливать действие лекарственных препаратов, но так и не мог понять, как работает этот механизм.
На этот разснадобье у меня получилось что надо. И даже без алхимического котла, хе-хе. На долю секунды кисти полыхнули жаром, и мне показалось, что между ними и мазью даже проскочила вытянутая искра.
– Колдун, блин, – скептически подумал я. – Ни хрена не понимаешь, что делаешь, а главное, даже рассказывать об этом никому нельзя. Вмиг очутишься в психиатрической больнице, вспомни, скольких ты таких «лекарей» лечил в прошлой жизни.
– Не сказать, что много, – ответил я сам себе, – Но пара пациентов точно имелась. Поэтому не буду умножать сущности.
Переложив мазь в баночку из-под крема, убрал её в холодильник, быстро привел в порядок стол и улегся спать.
Утром, когда я жарил омлет с луком, на кухню неожиданно вышла мама.
Увидев мой вопросительный взгляд, пояснила:
– Не спится мне. Как проснулась в пять утра, так и не могу заснуть. А все из-за тебя. Не надо было мне вчера ничего рассказывать.
– Да ладно мам, не переживай, ничего ведь страшного не случилось, – я начал её успокаивать. – Ну, поругались с Костей, бывает такое. Зато теперь есть повод помириться. Садись лучше за стол. Чай я заварил. Омлет уже готов. Сейчас позавтракаем. Я на учебу пойду, а ты можешь снова лечь в кровать. Куда тебе торопиться? Кстати, Костя сегодня придет к тебе мириться, Поэтому меня домой не жди. И вообще, надо мне переезжать в квартиру, окончательно, по-настоящему.