Хозяйка волшебной лозы
У бочки топтался обеспокоенный Диего.
– О боги, – залепетал он. – Оставил её на одну минуточку. А она…
– Зря стараешься, Диего, – строго ответил ему Доротэо, – твоя вина, что не уследил.
О чём они говорили дальше, я не знаю, потому что вдруг на улице стало темно. Я попыталась моргнуть, но как-то медленно и неуверенно. А потом… потом я уснула.
Проснулась на своей кровати. Рядом сидел дядюшка Одэлис и держал меня за руку. За окном было темно, а на столике стоял подсвечник с горящей свечой.
– Дядюшка… – начала я, пытаясь подняться. Голову прострелила острая боль. Я застонала и откинулась обратно на подушку.
– Вот, выпей, – синьор Портэлл поднёс к моим губам глиняную кружку с пряным питьём.
Я сделала несколько глотков и прикрыла глаза.
– Что произошло? – спросила глухим голосом.
– Ты совершила ошибку, девочка, а Диего не уследил за тобой и будет наказан.
– Не надо, дядюшка Одэлис, он говорил не снимать повязку. Я сама не послушалась. Простите меня…
Мне было очень плохо. И очень себя жалко. Слёзы потекли из глаз, скатываясь по щекам на подушку.
– Ну-ну, милая, перестань, – синьор Портэлл погладил меня по волосам, – всё хорошо, девочка, тебе просто нужно немного поспать. Завтра станет легче.
Я послушно закрыла глаза и уплыла в сон.
Утром от головной боли осталось лишь тусклое эхо. Видимо, настойка помогла. Но всё равно я ощущала последствия похмелья во всей его красе.
Завтрак вызывал отторжение. Я только и смогла что выпить травяного отвара, принесённого мне заботливой Мартой.
А потом мы с дядюшкой пошли на виноградник. И тут начался настоящий ад…
Потому что каждый встречный с ухмылкой интересовался моим самочувствием. Кто-то называл «пьянчужкой» или «любительницей винных паров». А мне было безумно стыдно, потому что работники с удовольствием рассказывали, что вчера происходило. Как меня, упирающуюся, горланящую песни тащил Дори. Как я брыкалась и пыталась вырваться, а ещё предлагала всем спеть про какую-то Катюшу…
В общем, это было настоящее фиаско.
Весь этот день я работала, не понимая головы, стараясь скрыться в тени, когда кто-то проходил мимо. Но, к счастью, через пару дней весельчаки устали надо мной измываться и нашли себе новую тему для шуток. Только дядюшка иногда глядел на меня смеющимися глазами, но губы ни разу даже не дрогнули в улыбке. Поэтому и обижаться у меня не было причины.
А потом наступила пора сбора винограда, и все стали необычайно серьёзными.
В назначенный день все работники шато собрались перед домом на рассвете. Меня тоже подняли в несусветную рань и нарядили как работницу, добавив к простой юбке и блузке яркий жилет.
Синьор Портэлл вышел одетый точно так же – в простую льняную рубаху, темные штаны и сапоги. За ним шла я, а за мной – все слуги, включая экономку. На сбор винограда выходили даже дети и дряхлые старики.
Все стояли наготове с секаторами и корзинами в руках. Первую гроздь по традиции срезал синьор Портэлл. Он сказал короткую речь, прося солнце, землю, воду и ветер благословить урожай и будущее вино, потом взял свой личный секатор и направился к лозе. Я, как ближайшая помощница и ученица, держала корзину. Едва золотистая гроздь упала на дно, все радостно загалдели и ринулись к лозе, торопясь собрать урожай.
Пожилые женщины и мужчины сидели на низких скамеечках возле деревянных корыт, в которые высыпали виноград. Их работой было отделять виноград от гроздей, одновременно выбрасывая гнилые плоды. Она работали дружно и даже пели.
Уже через час снятые с веток ягоды посыпались в широкий чан, потемневший от многолетних потеков виноградного сока. Про него дядюшка Одэлис рассказал мне подробно. Чан был каменным, вытесанным в неведомые времена. Дно каменного бассейна имело уклон в одну сторону, там находился желоб, через который сок стекал в бочки.
Первый сок давили ногами. Дюжина красивых девушек, подоткнув юбки, тщательно мыла ноги в большом деревянном корыте. Потом юноши забросили их в чаны, и один из пожилых работников заиграл на скрипке. Взявшись за руки, девушки начали танцевать на гроздьях, напевая ритмичную песню.
– Первый сок пойдет на «Королевскую слезу», – сказал мне дядюшка Одэлис, наблюдая за танцующими. – Потом весь жом из чана пойдет под пресс, на «Розовую танцовщицу» – это вино будет обычным, но вкусным. То, что уцелеет после пресса, высушат на солнце и скормят животным на ферме.
Я покивала, неотрывно следя за танцем. Как же это все красиво! Между тем девушки устали, и их заменили парни. Они так же вымыли ноги в корыте, друзья помогли им забраться, и тут уже звучали другие песни – более резкие, гортанные, словно боевые. Мужчины кружились, подняв руки, потом опускали их на плечи друг другу, подпрыгивая, выкрикивая что-то похожее на боевой клич. В общем, зрелище было притягательным.
Когда опустились сумерки, на площадке загорелись костры и факелы. Экономка и домашние слуги вынесли из дома корзины с пирожками, лепешками, сыром, овощами и холодным мясом. Ели все с аппетитом. На кострах булькала похлебка, по кругу передавался кувшин с вином. Первый день сбора урожая был праздником для всех. Даже синьор Портэлл сидел на чурбачке у костра и поднимал кружку за почин.
Глава 16Я устала, отошла в тень от шума костров, погладила саднящие от царапин руки, и вдруг поверх моих ладоней легли другие. Я вздрогнула, обернулась:
– Доротэо! Напугал!
– В такую прекрасную ночь девушка скучает? – усмехнулся красавец, поглаживая поврежденную кожу.
– Нет, не скучаю, – легко улыбнулась я, – просто устала.
Дори фыркнул:
– В такую ночь нельзя скучать и уставать! В такую ночь начитается магия вина. Хочешь посмотреть?
Я сразу припомнила, как мы с ним гоняли сок по лозе и с любопытством кивнула:
– Хочу!
Он отпустил меня, чтобы тут же схватить за руку:
– Бежим к бочкам! Скоро начнется!
Я ничего не поняла, но вцепилась в его ладонь, и мы побежали туда, где под навесом стояли огромные бочки, заполненные соком. Их еще рано опускать в прохладу подвала, сок должен был забродить в тепле, частично переработать сахар и выдать осадок. После этого будущее вино сольют в бочки поменьше, отделяя осадок, и отнесут в погреб для созревания. Все это мне объяснял синьор Одэлис. Доротэо же закрыл ладонями мои глаза, потом убрал руки и сказал:
– Посмотри на бочки, Кати!
Я уставилась на огромные сосуды, и… моргнула, не веря своим глазам! Я видела сквозь толстые дубовые клепки! И не просто видела – я чувствовала, как в соке начинаются процессы брожения! Пока очень слабо – редкие пузырьки углекислого газа поднимались к крышке.