Стигма ворона 3

 
Глава 1
Ветер стих.
Эш чувствовал, как пружинами подобрались Дарий и Ларс, готовые в любую секунду на скаку врезаться в толпу противников.
Но с воинами в низине что-то произошло.
Они вытаращились на него и застыли, как вкопанные. На суровых обгоревших на солнце лицах удивление неуверенно сменялось благоговением.
Один за другим они начали опускать оружие.
— Великий ворон вернулся!.. — выдохнул один из стигматиков, глядя на Эша остекленевшими глазами, как жрец на ожившую статую своего бога.
И, обернувшись к своим людям, уже во весь голос крикнул:
— Достославный Эридаш вернулся!!! Великий ворон снова спустился на землю!
Он опустился на колено, и за ним последовал еще один воин, и еще. Остальные принялись оглядываться друг на друга.
— Неужели Эридаш?.. — донесся до Эша вопросительный шепот.
— Свершилось!.. — вторили шепоту десятки приглушенных голосов.
Эш изумленно смотрел на происходящее, все еще держа наготове жаждущие крови когти.
Командир воинства вскинул руку, и все его воины мгновенно умолкли. Те, что стояли на коленях, поспешно поднялись.
Медведь вышел вперед, и, недоверчиво глядя на Эша внимательными маленькими глазками, сказал:
— Говоришь, частица Ворона принадлежит тебе? Ну что ж. Если так, то пойди и возьми ее… Если сможешь, конечно, — на губах воина проступила тень недоброй усмешки. — Мы все проводим тебя и твоих спутников к святилищу. И да сбудется предсказание книги Откровений.
«Ты знаешь их? Что это за фанатики такие?..» — мысленно спросил Эш, пристально разглядывая воинов и пытаясь чутьем ворона понять, можно ли доверять словам медведя.
Отвечать парень не торопился.
«Должно быть, это потомки сотни Эридаша, — хрипло проговорил ворон. — Видишь на шее у некоторых амулет в виде прямоугольной пластины с закругленными углами? Такие кулоны носили воины в те времена.»
Пауза затянулась, и тишина вокруг начинала звенеть от напряжения.
— Ну что ж. Пусть будет так, — ответил Эш. — Но где же ваше святилище? Мой дух ощущает его присутствие, но я не вижу ничего похожего.
— Мы оберегали ее, как зеницу ока, — сказал медведь. — Частица духа сокрыта в подземелье. Оставьте своих лошадей здесь, и я покажу, где вход.
Эш спрыгнул с седла. Его облик вновь стал человеческим, только когти все еще напоминали о недавней трансформации.
Медведь почтительно указал направление рукой, и все пошли к подземелью: маленький отряд Эша и сотня Эридаша в полном составе, не считая двух молодых стигматиков, которые остались с лошадьми.
Воины двигались в полном молчании. Только оружие, убранное в ножны, настораживающе бряцало на каждый шаг.
Вход оказался спрятан в густых зарослях багульника. Широкая серая лестница уводила в кромешную тьму. Стигматики медведя замешкались у входа с факелами, но Эш не стал их ждать. Воспользовавшись своей солнечной способностью, он двинулся вперед.
Лестница вела глубоко вниз, в огромный холл с богато украшенным сводом. Здесь пахло влажной землей, плесенью и гниением — наверное, примерно так же пахнет в земляной могиле.
Эш ярко осветил пространство вокруг и смог разглядеть следы изображения на потолке, где человеческие силуэты с непропорционально большими и круглыми головами парили среди символических звезд. В центре свода висела гигантская люстра.
Командир сотни вместе со своими воинами замедлили шаг, давая гостям возможность осмотреться, как следует. Бесполезные факелы в их руках продолжали гореть, испуская черные шлейфы масляного чада.
Дальше шел резкий спуск. Ветхий деревянный настил над глубокой черной пропастью показался Эшу очень крутым. Сапоги проскальзывали, но с обеих сторон спуска тянулись железные перила, за которые можно было придерживаться рукой. Когда спуск закончился, все очутились в длинном зале, выложенном серым мрамором. Справа и слева, как русла старых рек, были вырублены отдельные галереи, уходящие дальше под землю.
А на стенах этих галерей виднелись рамейские письмена.
— Что там написано? — спросил Эш у командира сотни.
— Отрывки из священного Откровения, — коротко и неохотно ответил тот.
— Прочитаешь?
Воин отрицательно покачал головой.
— Не очень-то я хорошо читаю на священном языке…
— И говоришь — тоже, — хмыкнул Дар, вспоминая первую реплику командира при встрече.
Эш подошел к самому краю мраморного пола и, остановившись перед неглубоким отвесным обрывом, обернулся к Дарию.
— Но ты-то у нас хорошо рамейским владеешь?.. Почитай мне!
Дар не удержался от нервной усмешки. Выразительным взглядом окинув молчаливых хмурых воинов и холодные стены подземелья, он негромко проговорил:
— И тебе действительно интересно, что там написано? Сейчас?..
— Еще как.
Дарий вздохнул и, прищурившись, монотонным голосом принялся переводить строку за строкой:
— «Ибо есть человек, рожденный для плуга, и есть человек, рожденный для молота. И также бывают среди нас те, кто рожден для меча, но не каждый из них мечом своим может разрушить мир»… Дальше краска стерлась, не могу разобрать. А вот чуть ниже действительно интересный отрывок…
Он подошел поближе к краю и, указывая пальцем на текст, написанный внутри изображения золотого щита:
— «Ибо сказано: явятся в конце времен четыре всадника, и будут им имена Голод, Война, Чума и Смерть. И мир, устроенный в круге, падет, чтобы на месте праха его вырос новый…»
— Это цитаты из книги Откровений, — сказал командир.
— Что за книга?..
— Ее написал один из последователей нашего пути, — нехотя ответил медведь. — У него было созвездие Пифии, и временами ему являлись вещие сны о прошлом и будущем. И он их записывал. Нам нужно идти дальше. Туда, — он указал на одну из галерей. Приблизившись к краю, он спрыгнул вниз и направился к проходу под землю. Следом за ним потянулись остальные.
— Почему здесь полосы какого-то железа? — спросил Эш.
Медведь пожал плечами.
— Мы не знаем. Похоже, это подземелье было построено очень давно…
Черная нора расширилась. Эш с интересом посматривал по сторонам, пытаясь себе представить, как же будет выглядеть святилище. Под ногами противно поскрипывали и похрустывали мелкие камешки, точно полчища тараканов.
И вскоре в глубине тоннеля он увидел длинные деревянные костницы со звериными и человеческими черепами. И железную дверь в стене. А прямо напротив входа лежала мертвая туша одержимого оленя со связанными ногами.