Тёмные всадники
Менг споткнулся о камень и чуть не потерял веревку. Труй-де-нуй прыгнула вперед, едва промахнувшись мимо Леонеля.
– Менг! Осторожнее, черт возьми!
– Как думаете, отреагирует Теобальд, когда увидит труй-де-нуй? – спросил Эней.
– Если он увидит, – заметил Оанко.
– Как вы думаете, он увидит, что веревка парит сама по себе, как в случае с призраком Шу Фана?
– Если он не увидит, давайте не будем об этом говорить, – предложил Энндал. – Беднягу и так уже обвиняют в безумии.
Теобальд ждал их рядом с лошадьми.
Брисеида внимательно наблюдала за ним, пока Леонель, труй-де-нуй и два ее охранника проходили мимо. Теобальд даже не заметил странных поз Менга и Оанко, которые слегка откинулись назад. Однако у него был хороший нюх.
– Что со мной не так? – сказал он, ощупывая свою грудь. – Смотрите так, будто видите привидение… Я ведь не умер?
– По лошадям, – сказал Энндал, забираясь в седло. – Нам предстоит пройти долгий путь.
Менг привязал веревки труй-де-нуй к своему седлу. Его лошадь переступила, чтобы восстановить равновесие, как это сделала бы ковбойская лошадь с теленком, но она не выглядела встревоженной присутствием химеры.
– Это счастье, что вы успели вернуться вовремя, – сказал Теобальд утром. – С того места, где я вас ждал, я видел много дыма в окрестных долинах, посреди леса. Живодеры собираются, и они даже не пытаются спрятаться. Думаю, они будут у ворот Каркасона в течение двух дней.
– Что произойдет, если мы их встретим? – спросила Лиз.
Ей не следовало задавать Теобальду такой вопрос. Брисеиде стало как-то не по себе, когда Теобальд провел большим пальцем линию по горлу, и на его лице появилась дьявольская ухмылка.
Словно поняв Теобальда, кони вдруг начали нервно перебирать копытами. Они все еще находились в лесу, в глубине долины, где ничего не было видно. Брисеида натянула поводья, сосредоточив свое внимание на труй-де-нуй, которая дергала за веревку, пытаясь притянуть Леонеля.
– Все в порядке, – сказал Менг, когда Оанко достал из колчана стрелу и натянул лук.
Что-то рассекло воздух, приземлившись очень близко к лошади Лиз.
– АА! ЧТО ЭТО БЫЛО? – закричала она.
– Это просто камень, все хорошо, – твердо ответил Энндал.
Когда Брисеида обратила свое внимание на труй-де-нуй, та уже исчезла.
– Она все еще там, – успокоил ее Менг, похлопывая по веревке, которую, очевидно, тянули по воздуху.
– Нельзя входить в город в таком виде, – сказала Брисеида Энндалу. – Вы можете не бояться разбойников, но вряд ли кто-то из нас равнодушно относится к атмосфере, царящей в Каркасоне.
Уехав из города, она почувствовала облегчение от того, что больше не испытывает там скрытых страданий. Теперь, когда ей снова пришлось ступить в город, она поняла, насколько хорошо Элита и Химера Цитадели справляются со своей работой. То, что Брисеида смогла увидеть свободных химер в начале их пребывания здесь, было не чем иным, как чудом. Теперь она видела, как труй-де-нуй снова дергает веревку, но чувствовала, как в группе нарастает напряжение при мысли о возвращении в город.
– Давайте остановимся в следующей деревне и поменяем лошадь на телегу, – предложил Энндал.
Они останавливались в трех деревнях, прежде чем нашли человека, готового совершить обмен. Телега, о которой шла речь, едва не разваливалась, но фермер также предложил им старую медвежью клетку, которая осталась у него со времен охоты на медведей в горах, они будут использовать ее в своей постановке. Она была не очень большой, едва ли достаточно большой, чтобы поместиться вместе с труй-де-нуй.
– Вы отлично поместились, – пожал плечами фермер, видя, что Энндал сомневается, пока стоит внутри. – Простите, но… – добавил он тихо, обращаясь к Энею, – почему он хочет путешествовать в клетке?
– Это не для него, а для желтокожего, – сказал Эней, указывая на Менга.
– Понятно, – ответил мужчина со знающим видом, крепче сжимая вилы. – Что вы собираетесь с ним делать? Продать его в цирк? Я могу найти вам покупателей, если хотите, за небольшую плату.
Менг бросил на крестьянина грозный взгляд, и тот резко отступил, затем забрался в клетку, чтобы занять место Энндала.
Лиз протянула руку:
– Вот, затычки для ушей, они очень эффективны.
– Что?
– Засунь их в уши, звук станет тише.
Они накрыли клетку одеялами, затем Леонель проскользнул внутрь, чтобы втащить труй-де-нуй. Ему было трудно выбраться: химера преграждала ему путь. Клетка накренилась, тележка заскрипела, когда Леонель с трудом выбрался наружу.
– Он крепкий малый, ваш желтый человек, – прокомментировал крестьянин и перекрестился.
Теобальд никак не прокомментировал их странное поведение. Чем больше времени проходило, тем мрачнее он становился, не оставляя сомнений в том, что его единственная цель – как можно скорее вернуться в Каркасон.
Менг пробыл в клетке добрых два часа, затем они поменялись. Следующим вошел Оанко, затем Энндал и, наконец, Брисеида. Затычки для ушей Лиз оказались на удивление эффективными. Как только она вставила их в уши, наступила сюрреалистическая тишина. Тем более что это не мешало тележке беспрестанно раскачиваться, и она все еще могла видеть, как химера неистово царапает ногтями прутья клетки и визжит толстыми губами. Опасаясь случайно прикоснуться к ней, Брисеида руками обхватила ноги, свернувшись калачиком в углу клетки.
Время от времени существо поворачивалось к ней. Одеяла пропускали несколько потоков света через решетку, и Брисеида видела, как глаза труй-де-нуй светились в темноте, словно вопросительные знаки. К ее дыханию гиены добавилось еще и зловоние, которое под толстым куполом одеял усилилось в десять раз. Но химера тут же возобновляла свои неистовые поиски и забывала о своем наблюдателе.
В клетке у Бресеиды было достаточно времени, чтобы обдумать свое положение. В первую очередь она подумала о канцлере Ли в Китае, который оставил их метаться, прячась в тени, выжидая удобного момента для удара. Их ошибка заключалась в том, что они не представляли, насколько плохо все может сложиться. Поэтому она заставила себя представить самое худшее.
Это было нетрудно: херувимы даже отметили в своем блокноте происхождение Энндала. Все, что требовалось от Элиты, – это разоблачить его во время поединков. Это был бы позор для всей семьи Теобальда: Изольды, Кассандры, Бодуэна и даже отца Изольды, сенешаля Каркасона. Если бы последний не входил в Элиту, это дало бы архиепископу Дю Мулену повод заменить его одним из своих подчиненных. «Да, – подумала она разочарованно, – этой информации было более чем достаточно, чтобы архиепископ решил подождать лучшего момента для удара». И она преподнесла им на блюдечке всю необходимую информацию…
Лиз присоединилась к ней через несколько часов. Брисеида всерьез начала скучать по своей лошади и свежему воздуху на улице. С помощью знака актриса показала ей, что будет лучше, если она останется внутри и не будет вытаскивать затычки. Сначала Брисеида ворчала на Лиз, но потом похвалила ее, когда они достигли Каркасона: у нее был план, и Лиз была его частью.