У тебя есть сын (СИ)

Он как будто загипнотизировал меня...
У Яны есть ребенок! 
Матвей. 
Он ложиться спать в девять и из-за него она работает официанткой. 
Из-за него она уехала из Москвы! - доходит до меня. 
Но почему…
Два года. Это ребенок Роберта? 
Тогда почему они не вместе? И почему он не позаботился о ней? Как он мог допустить, чтобы она одна растила сына… А, судя по всему, это так. 
Она бросила блестящую карьеру, вернулась домой, устроилась на работу официанткой. И не торопится снова в Москву. 
Как она сама мне сказала - из-за Матвея. 
Теперь все становится на свои места… 
А наглый головастик уже лезет мне на шею. 
-  Будешь моей лошадкой?
Нет, это нормально вообще?
  
22
 
Кирилл
Матвей… сейчас я его увижу. Этого загадочного типа, который ложится спать в девять вечера, позволяет своей женщине работать официанткой и не возражает против того, чтобы она гуляла по ночам с бывшим. 
Что ж, я готов к знакомству. 
Но, пока его нет, я хочу задать Яне очень важный вопрос. 
Он вертится у меня на языке со вчерашнего дня. А, скорее, даже с момента нашей встречи. 
Я хочу знать, считает ли она произошедшее три года назад своей ошибкой. Жалеет ли об этом… 
О том, что выбрала не меня. 
И что спала с другим за моей спиной. 
Она должна жестоко в этом раскаиваться! 
Я спрашиваю ее. 
Но она не успевает ответить. 
Потому что в калитку вбегает… Мелкий ребенок. Пацан. 
И он называет Яну мамой…
Я просто каменею от шока. 
Реально - превращаюсь в столб. В голове ни одной мысли. Только безграничное изумление...
Пацан подбегает к нам. Прыгает на колени к Яне. Обнимает ее. 
И с большим интересом смотрит на меня. Своими огромными любопытными глазищами. 
Некоторое время мы с этим мелким головастиком удивленно таращимся друг на друга. 
Похоже, для нас обоих эта встреча - большая неожиданность. 
Но потом я подбираю отвисшую челюсть. И пытаюсь дружелюбно улыбнуться. 
Зря я это сделал! Мелкий резко спрыгивает с коленей и Яны и так же резко, без объявления войны, запрыгивает на мои. 
Блин...
Он, видимо, сам офигел от собственной смелости. Смотрит испуганно, хотя и с любопытством. А я держу его за маленькие плечики, чтобы не упал. Держу и боюсь сжать руки… Он такой хрупкий! 
И, очевидно, побаивается меня. Я ж огромный слон по сравнению с ним. 
Не надо меня бояться, чувак. 
Я боюсь тебя сильнее…
Я вообще не знаю, как обращаться с маленькими детьми! У меня нет никакого опыта. 
- Ты кто? - вдруг человеческим голосом спрашивает этот головастик. 
Разве такие мелкие дети умеют связно говорить? Ну надо же... 
- Я Кирилл, - отвечаю я. - А ты? 
- Я Матвей. 
- Тебе сколько годиков? - следует новый вопрос. 
- Мне? - теряюсь я. - Двадцать восемь. 
- Ты уже старый? 
- Ну… не очень. 
- А я уже большой. Мне два годика. 
И он демонстрирует мне два вытянутых пальца. 
- Матвей, отстань от дяди, - слышу я какой-то замороженный голос Яны. - Ему пора уходить. 
Я не реагирую на голос. И уходить никуда не собираюсь. 
Я просто не могу оторвать взгляда от этого неизвестно откуда появившегося глазастого головастика. 
Он как будто загипнотизировал меня...
У Яны есть ребенок! 
Матвей. 
Он ложиться спать в девять и из-за него она работает официанткой. 
Из-за него она уехала из Москвы! - доходит до меня. 
Но почему…
Два года. Это ребенок Роберта? 
Тогда почему они не вместе? И почему он не позаботился о ней? Как он мог допустить, чтобы она одна растила сына… А, судя по всему, это так. 
Она бросила блестящую карьеру, вернулась домой, устроилась на работу официанткой. И не торопится снова в Москву. 
Как она сама мне сказала - из-за Матвея. 
Теперь все становится на свои места… 
А наглый головастик уже лезет мне на шею. 
-  Будешь моей лошадкой?
Нет, это нормально вообще?
  
23
 
Кирилл
Я, наконец, оборачиваюсь к Яне. И спрашиваю: 
 
- Чей он сын?
- Мой! Понятно? Только мой. 
Вот, значит, как...
- Матвей, прекрати! Так нельзя делать, - очень строгим голосом произносит Яна. 
Обращаясь уже не ко мне. 
Надо же. Никогда не представлял ее в роли строгой мамы. Очень грозно звучит! Я бы сразу наложил в штаны и послушался. 
Но Матвею хоть бы хны. 
Он забирается мне на плечи. Я обхватываю ладонями его ноги - очень боюсь, что он опрокинется назад. 
- Ты там как, нормально? - спрашиваю я, пытаясь вывернуть шею. 
- Поскакали, лошадка! 
Я осторожно встаю. 
- Прекрати! - шипит на меня Яна. - Отпусти его. 
- Парень хочет прокатиться. В чем проблема? 
- Какая высокая лошадка! - радуется Матвей. - Скачи вон туда. К качелям. 
И я скачу. 
Под злым взглядом Яны. 
Чего она так бесится? Дети не всегда слушаются родителей. А я вообще не обязан ей подчиняться. В угол меня поставить вряд ли получится... 
Я не то чтобы скачу. Просто прогуливаюсь по саду, боясь уронить драгоценную ношу. 
И, после очередного круга, оказываюсь лицом к лицу с женщиной средних лет, похожей на Яну. 
- Бабуль, дядя - моя лошадка, - радостно сообщает ей мой наездник.  
- Здравствуйте… Елена Викторовна, - произношу я. 
С трудом, но все же вспоминая имя мамы Яны. 
- Здравствуй, Кирилл. 
- Мы с вами как-то общались по телефону… Давно. 
- Да, я помню. 
- Но! Поехали! - прыгает у меня на шее Матвей. 
И светский разговор с мамой Яны приходится завершить. 
Я еще немного работаю вьючным осликом. Потом Матвей просит покатать его на качелях. 
- Выше, еще выше! - вопит он. 
А я боюсь его раскачивать. Прямо сердце замирает, когда он, хохоча, подлетает вверх.
- Поиграешь со мной в трансформеров? - пацан теребит меня за брючину. 
- Можно. 
- Пошли!
Он несется в другой конец сада, к маленькому детскому домику. А я его сначала не заметил. И на качели не обратил внимания. И на игрушки… 
Я вообще думал, что Матвей - это мужик. И бесился от ревности. И надеялся, что Яна из нас двоих выберет меня...
Вот я дебил!
Дети… Это параллельная вселенная, с которой я никогда не пересекаюсь. 
Я вообще не помню, когда видел вблизи живого ребенка. 
На Кипре, в сообществе айтишников, были парочки с детьми. Но я с ними особо не контачил. Обходил стороной этих маленьких непредсказуемых засранцев. 
А, оказывается, они не так уж и страшны… 
Матвей показывает мне трансформеров. Они прикольные. Я бы офигел от радости, если бы у меня в детстве были такие. 
Мы с пацаном изображаем битву человеко-машин. Поначалу я чувствую неловкость. Но тут, кроме нас, никого нет. И вскоре я, к восторгу Матвея, начинаю очень реалистично воспроизводить звуки пулемета и падающего вертолета. 
Он восторженно смотрит и пробует повторять за мной. Я учу его вытягивать губы и выпускать сквозь них воздух. 
Между делом слышу, что где-то вдалеке Яна разговаривает с мамой. 
Их голоса напряженные. Они ссорятся?
Из-за меня?
- Матвей, я ухожу на работу, - раздается рядом голос Яны. - И дядя тоже уходит. 
Я смотрю на нее. Бледная, губы сжаты, глаза как два раскаленных уголька.  Да что  с ней такое?
Так переживает, что я узнал о ее сыне? Она же сама нас познакомила. И вообще,  почему она сразу мне не сказала? Все какие-то тайны… 
Непонятно. 
Мне много чего непонятно…
Я перевожу взгляд на своего приятеля по играм и вижу, что у него скривилось лицо. Кажется, он сейчас разревется. А это еще страшнее, чем внезапные прыжки на шею!