Цена первой ночи

– Да пошла ты!
Я пнула ногой картонку, из которой торчали горлышки полных бутылок, и те недовольно звякнули. Ясен пень, не она… Никогда не она… И телик не она, и микроволновку первую, и кофеварку… Хоть бы допилась уже вконец, хоть бы кто водки палёной подсунул!
Выскочив в коридор, я наткнулась на Николая, который, прищурившись, смотрел на меня. Блин. Блинский блин! Придётся ему деньги возвращать, да ещё доплачивать за ноут. И планшет какой-то…
– Я очень сильно извиняюсь, – пробормотала, не зная, куда девать глаза. – Я верну деньги за всё… Извини, пожалуйста!
– Теперь ты извиняешься! – сострил жилец. – Быстро женщина обернулась. Тут что, ломбард есть?
– Скупка, буквально через две дороги… Её там уже знают все.
– И вопросов, конечно, не задают, – пробормотал Николай, доставая мобильник из кармана.
– Прости, я обязательно верну деньги, – снова покаялась я. Все остальные слова, как, впрочем, и эти, казались мне совершенно пустыми и глупыми. Дважды человек мне помог, а я его так подставила. Молодец, Любка, ничего не скажешь…
– Мишань, привет!.. Да, я, да так, по-старому… Слушай, у тебя на Автово есть кто толковый?.. Тряхнуть хозяина скупки на предмет торговли краденым… Да, вот прям щас, да… У меня, у кого ж ещё украли! Ноут и планшет графический, номера серийные я тебе скину СМСкой.
Я испуганно взмолилась:
– Пожалуйста, Николай, я ведь сказала, что верну деньги!
Он отмахнулся и продолжил:
– Ага, спасибо! Ясен квасен, с меня поляна! Всё, жду!
Отключившись, он спрятал телефон и глянул на меня:
– Слушай, хозяйка, а обеда не будет?
 
Правило 3. Советуйся только со знающими людьми
 
Я прикусила губу, не зная, что сказать, как ещё просить не заявлять в полицию на мать, но Николай махнул рукой:
– Да не смотри ты так! Мы с Мишкой со школы дружим, он мне всё неофициально вернёт.
– А как же…
– Сам виноват, ты мне говорила дверь запирать, а я забыл.
– Значит… Ты остаёшься? Договор не расторгаем?
Я не могла поверить собственным ушам. Прошлый жилец кинул меня только из-за того, что мать, напившись, громко орала в своей комнате, причём даже не ночью и не рано утром. А этот даже из-за кражи не станет заявлять… Он что, святой, что ли?
– Яичницу будешь? – спросила я в ответ на его пожатие плечами. На этот раз Николай кивнул. И я пошла на кухню зажигать газ под сковородкой. Яичница была моим фамильным блюдом: мать рано перестала заниматься нашим с Катериной воспитанием, а моя сестра никогда не любила готовить. Она любила подметать, выносить мусор и, пользуясь случаем, курила у подъезда с пацанами. Готовила я. Яичницу, горячие бутерброды (ибо начиталась о вреде сухомятничества) и, конечно, пельмени. Когда было на что их купить.
Пообедав в молчании, я отказалась от услуг такси, так мило предложенных Николаем, и потопала на метро. Перетерпев полчаса толкотни в час пик, пробежалась по Владимирскому до Литейного и влетела в любимое кафе как раз в пересменку. И закружилась, и понеслась: то соль, то вилку, то пива, а то «повторите нам, а давайте за наш столик, вы такая симпатичная!»
В общем, когда я услышала вибрацию телефона в кармане форменной юбки, было уже полшестого вечера. Глянула на экран – Катя. Начиналось вечернее караоке. Крикнув напарнице, чтобы присмотрела за моими столиками, я бросилась в туалет и закрылась в кабинке.
– Кать, я слушаю!
Сестра рыдала. Я даже не поняла сначала, что она пыталась мне сказать сквозь всхлипы, а сердце остановилось, пропустив пару ударов. Не дай бог, с Аришкой… Не дай бог, Аришка совсем плоха!
Спаси и сохрани!
– Катерина! Выдохни, вдохни и начни сначала!
– Операция…
И снова рыдания.
– Что операция?
– Операция! Срочно! Надо! Не дождёмся!
Я опустилась на корточки, опираясь на перегородку туалета. Как срочно? Ведь врачи обещали, что у нас есть ещё полгода! И в Германии нас в план поставили на декабрь…
– Кать, врач что конкретно сказал? Внятно!
– Две недели максимум, – внезапно успокоившись, вполне внятно ответила Катерина. Правда, голос был как чужой, убитый. Я будто увидела сестру – бледную, потерянную, с телефоном в коридорчике. Одну-одинёшеньку. Катька… Две недели – это так мало!
 
– Как Ариша? В сознании?
– Стабилизировали. В сознании. Она не плачет. Сделали эхо, сказали – всё плохо, очень плохо… Любаш, что делать? Что делать-то?
Растерянная, моя Катька… Что делать, что делать… Деньги искать! Я всё распланировала на полгода, нам должно было хватить времени, а теперь…
– Любаш, они хотят звонить в Асклепиос, договариваться о переносе операции, о срочности, а денег-то не хватает!
– Пусть звонят! Слышишь, Кать! Скажи, чтобы звонили и договорились обо всём!
– А деньги?
– Я найду.
Найду. Зажмурившись, я потёрла лоб ладонью, ощутив жар изнутри. Не знаю, как именно, но найду. Аришка, моё маленькое солнышко, моя «косицка» мелкая, будет жить!
Кое-как отработав смену и неизвестно каким макаром умудрившись не накосячить с заказами, потому что голова работала в другом направлении, я отпросилась у арт-директора на завтра, а потом побежала на метро, чтобы успеть до закрытия. Заскочила в последний вагон, в уже закрывающиеся двери, и плюхнулась на сиденье, закрыв глаза и выдохнув от облегчения. А ведь это знак судьбы! Успела – значит, завтра найду выход. Обязательно.
Поскольку научить дуру – дело гиблое, я попёрлась от метро через дворы и парк, совершенно не думая ни о чём, кроме завтрашнего плана действий. И, разумеется, заслужила свист в спину и «девушка, у вас сигаретки не найдётся?» Если бы не мысли о деньгах, я бы обязательно испугалась и прибавила шагу. Но молодые люди гопнической наружности удостоились лишь короткого «Не курю!» даже без взгляда в их сторону. Вероятно, это их обескуражило, потому что до дома я добралась спокойно.
Открыв дверь ключом, сбросила кроссовки и поплелась на кухню. Машинально ухватила кусок пирога с блюда и сунула в рот, доставая телефон. Вкусный пирог, яблочный… Где моя почта? Открыла приложение и начала искать адрес фонда помощи тяжело больным детям, который помогал нам собирать деньги на Аришкину операцию.
Стоп машина! Откуда у меня в доме яблочный пирог?
Я отложила телефон, осмотрела явление природы со всех сторон. Форма была наша, я в ней иногда пекла шарлотку, а в помойке не обнаружилось никаких картонок из магазина. Кто, интересно мне знать, испёк пирог, пока я была на работе?
Из коридора послышался скрип двери, шарканье тапочек по полу. Обернувшись, я ожидаемо увидела в проёме Николая.
– Чего не спишь? – вместо приветствия пробормотала, нажимая на кнопку чайника.
– Ненормированный рабочий день, – хмыкнул он. – Да, чай буду. Пирог вкусный?
– Вкусный. А откуда?
– Я сделал.
Николай даже как будто обиделся, когда я засмеялась, не в силах сдержаться. Он? Пирог? Сам сделал? Мужик?
– А что тут такого? – буркнул он, устраиваясь на табуретку. – Я и суп сварить могу… Только у тебя лука нет.
– А без лука суп – никак?
Я приготовила две чашки, тарелку под кусок пирога, села напротив, на диванчик:
– И что ж ты, такой хозяйственный, да ещё и женатый, живёшь на съёмной квартире?
Я не хотела язвить. Но так получилось. Наверное, просто настроение такое. Я люблю, когда всё идёт по плану, когда каждый месяц повторяется одно и то же, когда банк снимает нужную сумму с моего счёта, а я так же кладу на него определённую сумму. А сейчас траблы, траблы, сплошные траблы…
– Прости, я не хотела тебя обидеть.
Николай молчал. Я поставила перед ним тарелку с пирогом, налила закипевшую воду в чашку и села на диванчик:
– Правда, прости.
– Хорош извиняться, – тихо сказал Николай. – Я женат, но пока. Моя жена подала на развод и выставила меня с вещами.
– Суп плохой варил?
– Денег мало зарабатывал. Ешь пирог. Слушай, у тебя новости есть про Аришку?