Разбуди меня
Но назавтра её снова не было. И послезавтра тоже.
Я замечаю — Руслан нервничает. Это навевает на мысли…
— Ты причастен к её исчезновению? — намеренно неожиданно, в разгар пустого диалога на отвлечённые темы, спрашиваю, глядя другу прямо в глаза.
Если Рус и застигнут врасплох, то быстро приходит в себя.
— Не совсем, — с неким вызовом отвечает он. — Я лишь выполнил твоё задание, в тот день, когда ты пропустил занятия.
Преодолеваю неожиданный порыв врезать ему. О чём я вообще думал, когда задавал это чёртово задание?
Руслана явно задела роль «жилетки». А я недооценил его недовольство. Даже не думал о последствиях. Просто отмахнулся от всей этой истории. Захотел поверить, что она решится сама.
— И как ты это сделал? — с трудом сохраняя терпение, спрашиваю. — Отправил её на несколько дней домой?
— Нет, — и откуда только Руслан набирается такой уверенности? Он говорит почти надменно. — Я утешил её по-своему. Правдой.
Ему остаётся только усмехнуться мне в лицо в довершении эффекта. Хотя и без этого тот более чем впечатляющий.
— Что? — тоном давая понять, что этому лучше быть шуткой; переспрашиваю.
Руслан не внимает угрозе.
— Брось, ты же сам сказал, что тебе пофиг на процесс, главное — результат. Вот и он, — беспечно припомнил он мои слова, будто всё в порядке.
Знакомый приём — сохранять выдержку и спокойствие, давя этим на взбешённого собеседника ещё сильнее. Я сам им частенько пользуюсь и прекрасно вижу, когда он против меня, но даже понимание этого не спасает от разгоревшихся эмоций. Я не могу сдерживаться. Представляю, как Руслан, скорее всего, не церемонясь в выражениях, рассказывает правду Рите…
А тут ещё вспоминается, как она просила меня остановиться, не наносить ей такой удар.
— Вот и он?! Где? Откуда ты знаешь, что она там не сходит с ума?
Выпалив это, я вдруг удивляюсь тому, как прозвучал мой голос. Меня действительно настолько задевает вся эта хрень?..
Мне всегда казалось, что лёгкий укол совести, который беспокоил во время общения с Ритой; исчезнет сам собой, когда эта история закончится. Но теперь я злюсь. Так сильно, что готов убить Руслана прямо на месте.
— Она, конечно, запала на тебя, но правда вправила ей мозги. Думаю, придёт в себя. Дай ей время, — после небольшой паузы уже мягче констатирует он.
— Ты это сделал мне назло, признай, — цежу в ответ.
И вдруг понимаю — проще было беситься на Риту, когда она преданно смотрела на меня; мечтать, чтобы исчезла. Проще сейчас винить Руслана, направляя на него всю злость.
Вот только она скопилась не из-за него. И не к нему относится.
— Допустим. Но ведь я выполнил задание. Расслабься, Олег. Ты ведь хотел, чтобы она не докучала тебе и не покончила с собой. И то, и другое сделано. Или ты её жалеешь? Совесть проснулась?
— Иди ты, — отмахиваюсь.
Вот только от себя не отмахнёшься.
Оставшуюся неделю Рита так же не появляется в универе. Я начинаю волноваться. Умом понимаю, что абсурдно считать, будто она и впрямь с собой что-то сделает. В ней есть дух и желание бороться с собой — я это видел и в стремлении стать старостой, и в том, как девчонка дерзила мне в первый день нашего совместного проживания. Так что Рита просто пострадает и забудет.
Так почему я не могу?..
Отчасти назло этим мыслям я не собираюсь ехать к ней домой, не пытаюсь звонить. Несколько раз порываюсь, но одёргиваю себя. Странные порывы. И, если подумать, бессмысленные.
Мне удаётся одерживать верх в этой непонятной борьбе с подсознанием.
Но всё летит к чертям всего за один день.
Когда я вижу Риту в деканате, не понимаю, что на меня находит. Слыша её голос, вдруг резко хочу, чтобы она сказала хоть что-то мне. Чтобы посмотрела.
Но, добившись её ответного приветствия, не ощущаю удовлетворения. Наоборот, подсознание принимается грызть ещё ярче, оглушает. Необъяснимая боль впивается, тормошит и не оставляет в покое.
Рита выходит — и меня переклинивает. Я даже не пытаюсь обсуждать с деканом предстоящее собрание первокурсников, ради которого заходил в кабинет… Слышу его слова, но не слушаю. Пропускаю всё мимо, пытаясь понять, что за чертовщина со мной творится. А потом не став ничего отвечать или объясняться, просто срываюсь за Ритой. Даже не слышу, говорит ли декан что-то вслед.
Девчонка упорно убегает, но в итоге я догоняю. И в какой-то момент мы даже сталкиваемся взглядами.
Я замираю — мне не показалось. Увидев её, я как почувствовал — что-то не так. Совсем…
А потому, наверное, и хотелось вызвать её эмоции. Любые. Лишь бы узнать, что она ещё та, прежняя Рита. Почему-то не по себе от её мёртвого взгляда. Он переворачивает сознание, необъяснимо пугает, поднимает в душе что-то…
Я не понимаю себя. Знаю одно — если Рита сейчас хоть как-то не отреагирует: грубостью, злостью, обидой, тоской, чем угодно… Тогда всё пропадёт.
Спровоцировать её на эмоции не выходит. Я был уверен, что если Рита проявит хоть какую-то из них — меня, наконец, отпустит. Но она не стала.
И я ошибся. Меня не отпускает.
Наоборот, когда я спускаюсь за ней и слышу, как девчонка плачет; что-то переворачивается в душе. Становится только хуже.
Некоторое время стою в оцепенении, борюсь с желанием ворваться в женский туалет и сделать хоть что-то — причём даже не знаю, что. Но не делаю ничего. Словно приклеиваюсь к полу, не могу даже пошевелиться.
Прихожу в себя только когда Рита выходит, даже не заметив меня.
Она идёт уверенно, в ней больше нет ни следа от разбитости. Нет и того мёртвого взгляда, который так напугал меня. Рита явно воодушевляется идти дальше.
А я… Так и замираю на том же месте.
***
Я не понимаю, что со мной творится, и почему никак не отпускает. Но что-то толкает меня к дому Риты. И порыв так силён, что никакой разум не может его подавить.
Вожу машину резко, быстро, даже не думая поворачивать назад. Единственное, о чём беспокоюсь — надо успеть.
Скорее…
Успеть что? Я не знаю. Да и неважно.
Последний поворот — и вот уже виден дом Риты. Сейчас вечер. Она, скорее всего, там.
Я паркуюсь на первом попавшемся свободном месте — чуть дальше от неё. Не хочется, чтобы она, если что, увидела мою машину из окна. И не открыла потом дверь.
Я не знаю, что скажу ей — но это не мешает идти дальше, прямо, напористо. Даже не вижу перед собой ничего. До тех пор, пока не чувствую, что меня резко перехватывают, прижимая к кирпичной стене другого дома. Самого ближнего к Рите.