Разбуди меня

Я многое слышала о них, а потому это манило. И в машине, по пути сюда, я была куда увереннее в себе. Мне очень хотелось попробовать. Чёрт, да я все уши прожужжала Богдану о своём желании непременно пойти на «Полёт дракона».
Но одно дело — знать об этом аттракционе издали, не вдаваясь в детали. Тогда такое приключение манит. Совсем другой расклад — видеть своими глазами, слышать крики получавших дозу адреналина людей.
А ведь я даже на американских горках не была. Они тут, кстати, тоже есть — вот только виражи слишком крутые, а вместо кабинок — ремни. Под ногами — ничего.
— Ну я же говорил, — тем временем, поддразнивает Богдан. — Хочешь, поедем в другое место? Где колесо обозрения.
Хмурюсь. Он подначивает меня — это очевидно.
Да, аттракцион безопасен, несмотря ни на что. Как бы страшно он ни выглядел, никто на нём не рискует ни жизнью, ни здоровьем.
И мне ведь действительно хотелось попробовать. И сейчас, с подкосившимися ногами наблюдая за смельчаками, я понимаю — если позволю страху взять верх, буду жалеть об этом.
Ведь я решила преодолевать слабости. Взять хотя бы ситуацию с выбором старосты…
Вдруг вспоминается Олег, намеренно бросающий мне вызов. Интересно, как бы он отреагировал, глядя на меня сейчас?
— Ну уж нет, — назло мыслям решительно говорю. — Идём?
Страх не отпускает, но от этого вдруг чувствуется волна адреналина, подхлёстываемая сделанным выбором. Ощущение будоражит.
— Конечно, — Богдан сразу направляется к кассе. И сам не колеблется, и мне этим не позволяет.
Минуты, пока он расплачивается, я проживаю с замиранием сердца. Меня почти трясёт.
А ведь этот аттракцион — один из самых быстрых в парке. По крайней мере, долго мучиться не буду. Куда страшнее выглядит «Пила» с мёртвой петлёй, вращающимися лезвиями и кровожадными звуками. А на американские горки даже смотреть страшно — я и не решаюсь.
К счастью, кабинка на наш аттракцион вмещает двоих взрослых, хоть и небольшая. Но остаться сейчас одной я бы точно не смогла. Но об этом, похоже, и не идёт речи.
Богдан помогает мне взобраться, предоставляя свою руку как опору и поддерживая меня за талию.
Его руки тёплые и надёжные. Я чувствую, что не одна. Я справлюсь.
Страх, вроде бы, отступает… Но вот, неосторожное движение, и кофточка на мне чуть задирается, обнажая кожу под пальцами Богдана.
По телу проходит лёгкий трепет, отзываясь сильной дрожью в груди. Тревога возвращается. К ней добавляется и волнение. Видимо, перед аттракционом.
Ведь он близится с каждой секундой.
Сердце сжимается. Я делаю глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.
Самое странное — я вдруг чувствую в движениях Богдана схожее состояние. Он ведь ничем не даёт это понять. Уверенно держит себя в руках. Как, собственно, и меня…
Неужели он тоже боится? Или…
Прогоняю лишнюю мысль, даже не дав той сформироваться в сознании.
Мы садимся. Я быстро пристёгиваюсь — пока Богдан не начнёт мне помогать. Почему-то не хочется, чтобы он хотя бы ненароком меня ещё раз коснулся.
Что-то перемыкает у меня в груди. Теперь общество этого мужчины напрягает, хотя некоторое время назад мне было легко и безмятежно с ним.
Достаю из кармана джинсов предусмотрительно взятую резинку для волос. Что-то мне подсказывает — при такой скорости она может пригодиться. Не хочется получить мощный удар по лицу собственными волосами.
— При такой траектории они откинутся назад, ты даже не заметишь, — слышу Богдана и чувствую его взгляд. — А эта резинка запросто слетит.
Он так рядом, что его голос посылает вибрации по моему телу, отзываясь мурашками.
Почему-то раздражает его вмешательство. Глупо, конечно, но я надеваю резинку. Словно демонстративно.
Богдан не успевает на это отреагировать — кабинка начинает трогаться с места.
Скорость набирается так стремительно, что я жмурю глаза. Мысли теряются. Я превращаюсь в продолжение этой кабинки, несущейся так, словно подгоняется всеми ветрами в мире одновременно.
Я уже и не помню себя. Не чувствую. Не знаю, в какой момент цепляюсь в руку Богдана, а в какой — кричу. Не замечаю, как резинка и вправду слетает с волос.
Кабинка останавливается на самой вершине, демонстрируя захватывающее зрелище города с огромной высоты.
С трудом придя в себя, я улыбаюсь — красиво. Напоминает поездку в гору с Олегом.
Чёрт. Везде этот парень. Даже сейчас, вместо того, чтобы любоваться картиной, я думаю о нём.
Сжимаю пальцы, пытаясь отвлечься от лишних мыслей. И тут же чувствую — этим воздействую не на себя, а на чужую руку. Сама ведь вцепилась в ладонь Богдана, пока мы набирали высоту.
Он успокаивающе пробегается пальцами — видимо, решил, что я запаниковала от высоты.
Прежде чем успеваю это осмыслить или что-то сделать, кабинка начинает свой полёт вниз. То, ради чего многие идут на этот аттракцион.
Стремительное падение. Ощущение, что летишь один, проваливаешься в бездну.
Всё вокруг — и кабинка, и сам аппарат, и люди, сливаются в одно целое. Я кричу — и мой возглас раздаётся десятками разных голосов. Крики соединяются в одно.
Адреналин кипит в крови, даже когда мы слезаем. Аттракцион закончен, но я ещё долго буду чувствовать себя в нём.
Это помогает. Подхлёстывает испытать ещё раз хоть немного подобное. А может, решиться на что-то больше…
Пообедав с Богданом в местном кафе, я соглашаюсь и на американские горки. А потом — даже на «Пилу».
Насыщенный эмоциями и впечатлениями день всё же близится к концу. Радостная возбуждённость не утихает даже на обратном пути — мы с Богданом вспоминаем пережитое, обсуждаем другие способы экстремальных и безопасных при этом развлечений.
На тот момент я забываю смятение, возникшее между нами. Лёгкость возвращается.
Но не остаётся.
Богдан подвозит меня до самого дома и даже поднимается со мной наверх — проводить до двери. Я настолько погружаюсь в возобновившееся смятение, что даже не возражаю, хотя по логике, вполне могла подняться сама. Вряд ли лифты могут угрожать моей безопасности.
Но подобные мысли меркнут, когда мы останавливаемся у двери. Я вдруг ясно чувствую — всё закончилось. Перед глазами вместо пережитого праздника — воспоминание, как глупо я приглашала Богдана погулять. Мне становится неловко.
Но ведь он правильно меня понял?..
Мы провели время, как хорошие друзья. Так что иначе и быть не могло.
Некстати вспоминается, как Богдан помогал мне взобраться в кабинку.
— Спасибо за этот день, Рита, — мягко говорит он. — Было здорово.