Следак 3
— То есть следователь у вас все-таки есть, — уличил я его во лжи.
— Его присутствие приемлемо только в связке с тобой, я тебе уже объяснял почему.
— Товарищ полковник, а в чем состоит мой интерес? — перешел я к материальным благам, раз битва была мною позорна проиграна.
— Премии, рост в званиях и должностях и мое покровительство.
Из перечисленного меня более-менее заинтересовало лишь одно.
— Чем ты не доволен? — резко спросил Шафиров, что-то распознав на моем лице.
— Так вы меня куда-то переведете? — решил я не усугублять, поэтому перешел к другому вопросу. — Я так и не понял, как и когда я буду этими вашими взяточниками заниматься.
— Пока в райотделе останешься, будешь служить как служил, попутно выполняя мои поручения. И я не хочу, чтобы ты афишировал это свое новое направление деятельности.
— Антикоррупционной, — добавил я красок.
— Точно, антикоррупционная деятельность, — благосклонно принял название Шафиров и договорил. — Никто не должен о ней знать. Чем дольше удастся сохранить в тайне новое подразделение, тем эффективнее будет его работа.
— Понял, — принял я правила игры. А себе задал вопрос, знают ли об этой местной инициативе в Москве? И сразу начал подозревать, что Шафиров именно на этом антикоррупционном подразделении планирует въехать под фанфары в столицу. Вот в чем его профит. Отлично, пусть добивается своих целей, а я буду приближать свою. Значит наше с ним сотрудничество все же намечается взаимовыгодным. Я широко улыбнулся полковнику.
Глава 1— Бери что дают и не выеживайся!
— Ты сказала выбирай, я и выбрал «Миру-Мир», — немного развернувшись, я прикрыл корпусом плакат от посягательств Грачевой, нашего комсорга, что пыталась провести рокировку.
— Да это было из вежливости! Ты должен быть взять «Слава Ленинскому комсомолу!». Он больше в два раза! Как я его, по-твоему, понесу?!
— С комсомольским задором, — подсказал я ей.
— Ну что у вас там?! Все готовы?! — мощный голос полковника Мохова накрыл гомонящую вокруг толпу сотрудников райотдела, тех, кому посчастливилось попасть на демонстрацию посвященную празднованию Дня Великой Октябрьской Социалистической Революции.
По непонятной прихоти начальства я сегодня оказался среди них, а не на дежурстве. Вот и думаю поощрение это или наказание? Больше на второе похоже. Продрог уже весь, целый час своей очереди ждем.
— Тогда стройтесь в колону, и выступаем! — прозвучал долгожданный приказ начальника РОВД, что должен бы ее возглавить, и мы к всеобщей радости сдвинулись с места.
Мерзли мы в самом центре города, куда нас доставили на служебных рафиках. Выгрузили среди таких же счастливчиков и Грачева принялась выдавать всем плакаты.
Сперва мне удавалось лавировать в толчее, избегая почетной миссии таскания громоздкой тяжести. Но опыта в таких играх у комсорга оказалось поболее моего, и в конце концов я был схвачен. К тому времени у Грачевой осталось нераспределенными лишь два плаката. Большой и тот, что поменьше. Разумеется, я выбрал второй.
— Чапыра, имей совесть! — не отставала от меня комсорг.
Из-за наших разборок мы с ней оказались в конце колонны, что уже втягивалась на главную улицу города. С обеих ее сторон нас приветствовало множество людей, размахивая красными флажками, а где-то впереди играла торжественная музыка.
— Так я ее имею, регулярно, — ответил я, поднимая плакат, как можно выше, чтобы Грачева до него не допрыгнула. Свой она держала вниз головой, уверяя, что он для нее тяжелый.
— Ты обязан мне подчиняться! — признавать поражение комсорг походу не умела.
— Я сказал стоп-слово, — попытался я отшутиться, но она, ожидаемо, не поняла, о чем я толкую, и продолжила наседать. — И что я буду с этого иметь? — посмотрел я на нее задумчиво.
Форменный берет из-под которого выбивались светлые локоны, ей явно шел. Чистая, без единого изъяна кожа, голубые глаза, что сейчас сияли от гнева, плавная линия губ. А вот оценить по достоинству фигуру из-за кроя казенного пальто не получалось, так что пришлось полагаться на память. Тут же вспомнились стройные ножки комсорга. Блин, да она же красавица — был вынесет вердикт.
— Чапыра, ты пил что ли? — ее лицо разрумянилось и явно не от легкого морозца, что не радовал нас с самого утра.
— Я пьян любовью, — вспомнилось, где-то слышал это бред. — На, держи, уговорила, — с этими словами я вручил ей свой плакат.
И понесла комсорг два плаката. Буквально пару шагов. Быстро опомнилась. Смахнула смущение, демобилизовалась и огрела меня по филейной части большим плакатом. Выше просто поднять не смогла.
— Ну, не на людях же, — подмигнул я вновь начинающую краснеть комсоргу. — Но намек понял, — ухмыляясь, я забрал я у нее «Славу Ленинского комсомола».
За следующий час, что мы шествовали по проспекту в колонне я замерз окончательно, впрочем, как и все мои соседи. Светлана Павловна греть меня наотрез отказалась и отгородилась от меня Скворцовым, что тащил прославляющий марксизм-ленинизм плакат. Из-за длины слов тот тоже был немалого размера, что меня как-то смиряло с мрачной действительностью. А глядя на тех, кто по двое нес плакаты-гиганты, так вообще радовался. Все же не зря я поначалу прятался от Грачевой.
— У меня скоро уши от мороза отвалятся, — с этими словами Скворцов достал из-за пазухи фляжку и приложился к ней губами.
Шапка-ушанка, что входила в зимний комплект обмундирования, в завязанном виде уши не закрывала.
— Ну-ка быстро прекратить! — зашипела из-за его плеча Грачева.
— Это чай, — успокоил ее Вадим.
— А пахнет не чаем! — не поверила та.
— У тебя с обонянием просто проблемы, — предположил Скворцов.
— Нет у меня никаких проблем, а вот у тебя и твоего дружка будут! — воинственно пообещала нам Грачева.
— А я тут при чем? — опешил я, — Я, между прочим, плакат за тебя тащу, и только что с твоей стороны подвергался сексуальным домогательствам, — напомнил я комсоргу.
Скворцов подавился чаем и закашлялся. Пришлось стучать ему по спине.
— Мы обсудим твое поведение на ближайшем комсомольском собрании! — комсорг покраснела, как рак при варке.
— Может просто переспим? — попытался я разрулить ситуацию.
Скворцов ржал, пытаясь при это не произносить ни звука, позабыв про плакат, что опасно накренился над Грачевой.
— Что там у вас? Совсем охренели?! — в нашу сторону развернулся нагруженный ликом вождя революции Курбанов.
— Они бухие! — заложила Скворцова Грачева и меня за оно приплела.
Курбанов, не разбираясь, покрыл всех матом и, продемонстрировав кулак, отвернулся.