С любовью, Лола (СИ)
Мистер Любвеобильность. Скорее уж Мистер Я-Страшен-В-Гневе.
Улыбка. Отец. Самолёт. Идеальный план.
Снаружи дом ее детства почти не изменился. Может, добавилось пару трещин на стенах, немного потускнел фасад, а в целом все то же холодное и одинокое строение. Однако стоило переступить порог, как Лолу сбил с ног аромат домашней выпечки и цветов, вызвавший неподдельную улыбку на лице. С кухни доносились веселые голоса, музыка и звон посуды. В коридоре, отделанном темным мрачным деревом, теперь лежал пушистый белый палас, а стены украшали картины, которые когда-то нарисовала Лола.
Глаза сами собой наполнились влагой. Отец изменился. Он бывает дома, у него есть женщина, которая сделала его дом уютным, и он развесил ее картины! А ведь раньше называл их мазней, хоть и в шутку, и никогда не признавал, что они ему хоть от части нравятся. А теперь их видит каждый, кто заходит в его дом.
Лола разулась и неспешно направилась в сторону кухни, ненадолго останавливаясь возле каждой из картин. Они такие сочные, яркие, наполненные жизнью. Так она больше никогда не писала. На одной из картин два прямоугольника, сливающиеся в один большой — это они с Вадимом, одинаковые по форме, но разные по цвету. Чуть дальше витраж из разноцветных маленьких ромбов, в каждом из которых живёт буква — это послание, понятное только ей и мужчине, которому она его посвятила: "моя любовь — это огонь, сжигающий препятствия; моя любовь — это вода, способная утолить; моя любовь — это воздух, благодаря которому я живу; моя любовь — это почва, способная подарить жизнь". Но прочесть это послание можно, только зная как читать. И этот секрет останется с ней навсегда, как и их запретная связь.
Остальные картины были вариациями двух влюбленных в разных формах, чертах и цвете. Но одна картина выделялась на их фоне: это был глаз — глубокий карий взгляд, пушистые черные ресницы, а на черном зрачке маленькая деталь — голубое пятно. Ее собственный взгляд в глазах мужчины, только что признавшем свою к ней любовь.
Шесть лет назад.
— Но я хочу, — не унималась Оля, прижимаясь всем телом к Вадиму. — Я уже достаточно взрослая, пойми.
— Нет, ты пока ещё ребёнок. — Спокойно отвечал он, не реагируя на инсинуации с ее стороны.
— Я не ребенок! Когда ты уже поймёшь! — яростно крикнула она, снимая майку. — Посмотри, я уже взрослая.
Вадим глубоко вздохнул, оглядывая тело совсем юной, стройной девушки, и, подавив в себе желание прижать ее к себе, сказал:
— То, что ты делаешь, говорит об обратном. Оденься, малышка. Пожалуйста. — Мягко попросил мужчина.
Оля послушно натянула майку и сложив руки на груди села на диван. Ее разбирала обида, что он не относился к ней серьезно, что все еще не позволял себе дотронуться там, где ей так хотелось, что держит ее на расстоянии, боясь подпустить ближе. Как любая девчонка в ее возрасте, она думала, что секс поможет им перейти на другой уровень, привяжет его к ней, потому что она очень боялась того момента, когда он осознает какую ошибку они совершают.
— Пойми, малышка, — начал Вадим, взяв ее за руку. — Взрослые люди понимают последствия своих действий, взрослые люди тщательно продумывают каждый свой шаг и не идут на поводу у чувств, какими бы головокружительными они не были. Взрослые люди…
— Не спят с подростками. — Ехидно заметила Оля.
— Да, не спят с теми, кому еще нет восемнадцати. Даже не думают об этом, а я, поверь, уже переступил эту грань. Я думаю о тебе постоянно. Боже, малышка я так хочу тебя… — Вадим нервно сглотнула, смотря на ее губы. — Но хотя бы в этом я могу поступить правильно. Если уж мне гореть огнем за мои грехи, то среди них не будет пункта "растление малолетних".
Оля улыбнулась.
— Не знала, что ты набожный.
— С возрастом и количеством прегрешений начинаешь задумываться о том, что тебя ждет там, за чертой. Но тебе пока рано об этом думать. Иди ко мне. — Вадим усадил девушку на колени, нежно прижимая к себе.
Оля положила голову ему на плечо, расслабляя пальчиками узел его галстука. Затем стянула ненавистный предмет и стала покрывать короткими невесомыми поцелуями скулы мужчины. Друг отца, его правая рука, мужчина, закованный в свой костюм, расслабился. Одной рукой он нежно поглаживал бедро девушки, а второй придерживал за спину. Это был момент их единения, момент, где им не нужно скрываться, притворяеться другими людьми, где спокойно и защищёно. Это был момент чистого счастья.
— Вадим, ты знаешь, у меня скоро день рождения. — Тихо проговорила Оля возле его уха.
— Знаю, малышка, конечно, знаю.
— Я хочу провести его с тобой. — Жарко шептала она.
Мужчина едва сдерживал дрожь желания.
— Я сделаю все для этого.
И он сделал. Были подарки, нежные прикосновения, страстные поцелуи и тихое "я так люблю тебя", пока он снимал с нее одежду.
— Ло-ла, девочка моя, — шептал он. — Малышка. Никому тебя не отдам, никому. Ты только моя.
Лола навсегда запомнила его руки, поцелуи, слова и взгляд. Он не врал.
— О, дочь пришла. — В коридоре показался отец. Весь одомашненный, в футболке и спортивных штанах, с искренней улыбкой на лице. — Иди сюда, Инна обед приготовила, поешь с нами.
***
Внимание читателя для меня бесценно! Благодарю вас за интерес к книге и ваши комментарии.
Ловите мое сердце❤️
С любовью, Амалия Март
Глава 30
Семейный обед. За столом собирается вся семья, обсуждается погода, политика, последние новости и планы на ближайшее будущее. Нелепые и смешные истории. Теплые воспоминания. Смех.
Все то, о чем Лола всегда мечтала, теперь разворачивалось у нее на глазах. Отец тепло благодарил Нину Витальевну за приготовленный обед, с нежностью касался ее руки, прося передать салат, и с благоговением внимал всем ее словам. Образцово-показательная семья. Только вот Лола не была ее частью.
— Я завтра улетаю. — Выпалила она посреди разговора о домашней черепахе со странным прозвищем Антон.
Отец и Нина Витальевна переглянулись.
— Уже? — спросила подруга отца. — Мы думали ты задержишься…
— Да, я думала…Но папу выписали, и Вы рядом, позаботитесь о нем. А у меня работа…
— Ну да… — согласно кивнула верная секретарша, встречаясь взглядом со Штерном.
— Это правильно, дочь. Нечего тебе тут со стариками торчать! — поддержал отец. — У тебя там своя жизнь, карьера, друзья, я надеюсь, — насмешливо продолжал он, забавно выгибая одну бровь. — Мы с Ниной к тебе на праздники приедем! На новогодние. Прокатишь нас по достопримечательностям. Да, Нин? Ты же не была там никогда.
— Нет… — растерянно произнесла женщина, вопросительно смотря на своего босса. — Конечно, конечно мы приедем! — взяв себя в руки, уже с улыбкой поддержала она.
— Здорово. Я буду очень рада! — Лола даже не мечтала, что отец когда-нибудь выкроит для нее целые каникулы. А теперь он не просто ее поддерживает в стремлении вернуться домой, но еще и обещает навестить. С ума сойти.
Следующие часы они провели в легкой непринужденной атмосфере, строя планы на поездку, обсуждая покупки для дома и переезд Нины Витальевны к Штерну. Дочь Дмитрия Николаевича сидела напротив улыбающейся парочки и наслаждалась умиротворением в своей душе. Она была рада за отца и смену его жизненных ориентиров. У нее теперь будет настоящая семья, где отец приезжает в гости, а женщина рядом с ним уже проявила к Лоле больше внимания, чем ее собственная мать за всю ее осознанную жизнь. Она наконец преодолела страх любых человеческих отношений, будь то дружба или влюбленность. Хоть и с небольшими отклонениями от изначального плана, но оставила приятные воспоминания от родины. Так что уходила она из родного дома уже с настоящей улыбкой и обещанием позвонить по прилету.
Как только за Лолой закрылась дверь, с лица Штерна пропала улыбка, которую он старательно держал на лице до последнего момента. Нина Витальевна смотрела на него со смесью жалости и негодования.