Потерянная

– Моя мама…
Он кивнул.
– Девушка, которую Ран полюбил. Мы все знаем эту историю. Из-за нее его убили.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он прав. Если бы моя мама не оказалась в тот день с Раном в сарае, он был бы жив сейчас, но это не означало, что это ее вина.
– Почему ты здесь? В моем доме?
Он похлопал по кинжалу на талии.
– Иногда я выполняю поручения вампиров, делаю, что должен, чтобы прокормить наш народ. – От этих слов на меня навалилось чувство вины, особенно, когда он произнес слова «наш народ». – Они дали мне вознаграждение. За тебя.
У меня перехватило дыхание, и моя волчица выскочила передо мной, полупрозрачная, а затем обретя материальное тело и предупреждая Стрелу низким рычанием.
Он наблюдал с интересом, но не казался шокированным тем, что могла делать моя волчица, и это значило, он видел такое и раньше. У той девушки, о которой говорила мама? Той, которая выжила в пожаре?
– Расслабься, – спокойно сказал он. – Если ты думаешь, что я уничтожу последний шанс своего народа обрести альфу, то ты сошла с ума.
Волчица успокоилась, и Стрела опустился на одно колено, протягивая к ней руку. Она осторожно подалась вперед, обнюхивая его ладонь, и он погладил ее между ушами, словно собаку. Она принялась вилять хвостом.
– Предательница.
– Он хороший. Пахнет как мы.
Я вздохнула.
– Ты не удивился при виде нее. Ты видел вервольфа с «расколотой» трансформацией раньше? Моя мама сказала, что Ран рассказывал ей об одной.
Он кивнул.
– У нас был такой недолго, мы называем их волчьими ангелами.
«Волчий ангел». Это звучало намного лучше, чем демон.
Он сказал, что такой у них «был» недолго.
Вся надежда на то, что та девушка жива, испарилась.
– Они убили ее? – спросила я. Может, вампиры схватили и ее.
На его лице появилась грусть.
– Она убила себя сама. Не каждый выдержит то, что на него охотятся всю жизнь. Ты же знаешь, каково это?
Я не шевелилась. Не дышала.
«Она убила себя сама».
Она предпочла умереть, чем позволить продолжать охоту на себя. Это была суровая и отрезвляющая реальность, о которой я никогда не задумывалась. Сколько лет я смогу прожить так? Чтобы меня похищали, а потом я вырывалась на свободу? Начать войну из-за этого?
– Не думай об этом, – рявкнула волчица.
– Это правда, что ты спасла Астру? Ты встретила ее? – спросил Стрела, прерывая мой удручающий внутренний монолог.
– Да, но сначала она спасла моего друга.
– Тогда какого змеиного укуса ты делаешь тут? – прошипел он, и я постаралась не улыбнуться от его выбора ругательств. – Идем домой. Каждый день наша магия утекает. Нам нужен лидер, который привяжет наш народ к земле, иначе мы станем людьми. Тебе все равно?
Что? Людьми?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Стрела вздохнул.
– Паладин-альфа, выросший с городскими волками. Замечательно. – Он потер виски.
– Вообще-то, Паладин-альфа, выросший с людьми, – поправила я. – Я выросла изгнанным волком в Спокане, штат Вашингтон.
Он простонал.
– Это еще хуже. Мы потеряем наших волков, утратим магию и достоинство. Все. Деми, нас больше десяти тысяч. Если мы умрем, это будет на твоей совести!
Что? Они потеряют своих волков? Десять тысяч – это намного больше, чем Сойер или кто-либо еще предполагал, я была уверена в этом.
– Я обручена, – я подняла левую руку и показала ему кольцо.
Он нахмурился.
– Ты не понимаешь. Мы последние настоящие вервольфы. Магия течет в наших венах. Мы можем обращать других людей в вервольфов, укусив их. Мы обретаем нашу стаю узами стаи. Мы – настоящие. Не эти фальшивые и слабые, с намешанной кровью волки-перевертыши, – он указал на дверь, где спал Сойер.
– Осторожнее выбирай слова, когда говоришь о тех, кого я люблю, – зарычала я.
Он вздохнул, качая головой.
– А что насчет нас? – прорычал он. – Нас ты не любишь? Мы твоя настоящая семья. Астра – твоя стая. Если то, что она говорит, будто ты заклеймила ее, правда, значит ты уже заняла место альфы. Ты должна вернуться домой и проявить себя прежде, чем наша магия утечет в небо и мы станем бесполезными человечками!
Вот дерьмо. Он говорил всерьез?
– Мне многое нужно осмыслить, – сказала я, гадая, что я собираюсь делать.
– Деми! – раздался громкий голос Сойера из спальни, и Стрела подобрался к окну студии.
– Возвращайся домой. Пусть Ран тобой гордится. Ты нужна нам. – Стрела посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, и в его взгляде впервые читалась уязвимость.
– Я в студии! – крикнула я Сойеру, чтобы у него не случилось сердечного приступа и он не впал в ярость. – Я подумаю, – обратилась я к Стреле. Он запрыгнул на подоконник открытого окна и обернулся.
– Тот человек, что спас тебя после падения, он был твоим дедушкой. Пожалуйста, скажи мне, что он не умер, спасая кого-то, кто оказался настолько эгоистичен, чтобы бросить свой народ в трудные времена.
Он выпрыгнул из окна и, как только его ноги коснулись земли, бросился бежать.
Его слова ранили меня, заставив мое сердце сжаться. Это был мой дедушка, как я и предполагала.
– Что ты там делаешь? – позвал Сойер, стоя в дверном проеме, и я замерла. Он мог учуять мужской запах, а я не хотела ему лгать. Начинать брак со лжи не обещает ничего хорошего в будущей семейной жизни.
Я обернулась, и по моей щеке скатилась слеза. Сойер бросил взгляд на меня, на открытое окно, потом на волчицу, и увиденное задело его.
– Кто здесь был? Скажи, что ты не изменяешь мне, Деми. – Ранимость в его разбитом голосе убивала меня.
– Боже мой, нет!
Я села, похлопав по полу возле себя, предлагая ему присесть. Сойер опустился рядом, с бледным лицом, глядя на меня недоверчивым взглядом. Я не винила его.
– Сойер, мой настоящий отец был не просто Паладином, – выдохнула я.
Его тело сжалось, и он втянул носом воздух, без сомнения почуяв волка-Паладина.
– Он тоже был альфой. – Я скинула на него бомбу и стала ждать.
Бедняга понятия не имел, что я ему готовила. Его лицо вытянулось, а рот раскрылся. Я с трудом сглотнула.
– Я встретила волка-Паладина по имени Стрела во время путешествия через Деревню троллей. Он пришел попросить меня…
– Он был здесь, в нашем доме! – Сойер вскочил на ноги и бросился из комнаты.