Потерянная

– И это.
* * *
Десять минут спустя я стояла на коленях над обмякшим истекающим кровью Уолшем, пока он сжимал бок от боли. Волчица-Паладин свернулась калачиком у моих ног. Когда Трип открыл ее клетку, она пряталась в углу, дрожа. Сейдж попыталась осторожно выманить ее, но это не сработало. Так как Уолш находился при смерти, я начала терять терпение. Но когда вытянула руку и твердым голосом скомандовала подойти ко мне, она сдвинулась с места. Она не обернулась в человеческую форму, и я была не против, потому что сначала нам надо побеспокоиться о Уолше.
Уолш стонал, и мои руки тряслись, пока я копалась в аптечке в поисках чего-то, что могло бы оказаться полезным. У меня вырвался всхлип отчаянья, и Паладин у моих ног сжалась. Я нахмурилась, глядя на нее, а волчица, сидевшая в задней части повозки, в которой мы ехали, оглядела всех испытующим взглядом. Мы собирались избавиться от Паладина, как только выберемся отсюда, но что-то с ней было не так. Она казалась слишком кроткой, и ее бы съел койот или схватил темный фейри. Кроме того, Сейдж была полностью сосредоточена на Уолше, чтобы думать о заклятом враге ее семьи.
Сейдж ехала на переднем сиденье телеги, держа в руках поводья, пока лошадь скакала по пыльной дороге через лес.
– Может, мне попробовать зашить его? Почему он не исцелит сам себя? – спросила я, хватая хирургический набор.
Глаза Уолша распахивались, закрывались, снова распахивались и снова закрывались. Я сказала Сейдж увезти нас подальше от амбара, на случай, если кто-то попытается отомстить. Трип сдержал слово и отпустил нас, но это не означало, что не найдется кого-то, кто бы мог нас преследовать.
Она покачала головой.
– Швы не помогут, если это терзает его изнутри. Лезвие пахло магией, потому что оно и было магическим. Магия препятствует нашему быстрому исцелению. – Ее голос надломился, и я позволила себе выругаться. – Просто прижимай рану, пока мы не доберемся до фейри-целителя.
Мои глаза выпучились от удивления. Фейри-целители были светлыми фейри, а Сойер сказал, что сейчас они не наши союзники. А еще они жили в других землях. У нас не было столько времени.
– Светлые фейри больше не с нами, – напомнила я, наблюдая, как слезы катятся по щекам Сейдж.
Я видела, как сжались ее челюсти, красивое лицо изменяли слой пыли, решимость и паника.
– У нас нет других вариантов. Он истечет кровью до того, как я довезу его до Ведьминых земель.
– Он истечет кровью еще до того, как мы покинем Территорию темных фейри! – закричала я, надеясь, что подруга внемлет голосу разума. Я не хотела оказаться здесь единственной, кто принимает трудные решения, но могла воткнуть раскаленный металлический стержень в его рану, если придется. Я должна что-то сделать, я не могла позволить ему умереть.
Осторожно наклонившись, я отняла руку Уолша от его живота и задохнулась от всхлипа, когда вязкая темная кровь с булькающим звуком полилась наружу. В этот момент последнее сознание покинуло его, и его глаза закатились, тело обмякло.
– Нет! – закричала я сдавленно.
Зачем я это сделала? Я лишь хотела оценить его повреждения. Его пырнули ножом, пока он защищал мою тупую задницу, и я не могла позволить ему умереть.
– ОСТАНОВИСЬ! – прокричала я Сейдж.
Тряская езда никак не могла нам помочь, и сейчас мы были достаточно далеко. Она оглянулась, увидела тело Уолша и побледнела, дергая за поводья. Мы резко затормозили, и я, повинуясь инстинкту, воткнула два пальца в его рану, морщась от ощущения влажной теплой плоти.
– Не смей умирать, Уолш, – прорычала я.
Ко мне подошла моя волчица, а затем сделалась полупрозрачной. Несомненно, теперь мы должны стать единым целым. Я не могла четко соображать; единение с волчицей могло помочь. Она исчезла в моей грудной клетке, а волчица-Паладин наблюдала за нами своими жгучими желтыми глазами.
Вдруг меня посетила мысль. У нас медицинская аптечка, а Сойер студент-медик.
– Сойер, Уолш был ранен ножом в живот. У нас есть аптечка. Ты можешь объяснить, как его спасти?
Я приготовилась к его бурному ответу, спрашивая себя, способна ли хотя бы наложить швы. К счастью, мои пальцы, похоже, остановили кровотечение, пока что.
Но ответа, в котором я так нуждалась, не последовало. Меня охватил ужас. Он также не ответил мне этим утром. Я подумала, что он просто спал, но сейчас терялась в догадках.
О боже!
Это проблема для будущего. Сейчас же нужно сосредоточиться на Уолше, и делать все придется самой.
– Открой хирургический набор! – закричала я Сейдж, которая стояла над бессознательным телом Уолша и смотрела. Волчица-Паладин возле моих ног поскуливала, мне хотелось, чтобы она дала мне больше пространства, но она, по-видимому, собиралась держаться рядом со мной, как чертов утяжелитель для ног.
Руки Сейдж тряслись, пока она вскрывала хирургический набор, который я бросила возле ног. Мама учила меня пришивать пуговицы, когда мне было двенадцать лет, так что я надеялась, что все получится.
Волчица-Паладин напряглась, и я уже собиралась отпихнуть ее, когда поняла, что она начала превращаться.
Если она не долбаный врач, то я не хотела сейчас с ней разбираться. Пальцы, которые я сунула в живот Уолшу, чтобы кровь не била фонтаном, вызывали у меня все большую тошноту.
Я перевела взгляд на маленькую голую брюнетку, которая сидела, сжавшись в комок и опустив голову, едва посматривая на меня сквозь короткую челку. Я никогда не видела более пугливого и покорного волка. Она что-то тихо пробормотала, слишком тихо, чтобы я расслышала, и я ощутила раздражение.
– Говори громче! – психанула я.
Уолш вот-вот собирался умереть, черт побери, и мне пришлось бы сказать Сойеру, что он умер, спасая меня. В этом моя вина, и я буду нести ее всю оставшуюся жизнь.
– Ты хочешь его исцелить, Альфа? – повторила девушка громче.
Мои глаза метнулись к Сейдж.
Альфа?
Почему она меня так называет? Я вытряхнула из головы эти мысли, сосредотачиваясь на самом важном.
– Да. Хочу. Очень сильно, – сказала я.
Пожалуйста, окажись хирургом-травматологом.
Она кивнула, растирая руки, из-за чего заколыхались ее груди. Казалось, ей наплевать, что она голая; она склонилась над Уолшем. Мой взгляд снова переметнулся на Сейдж, как бы говоря: «Какого черта вообще происходит?».
Она пожала плечами, и мы выжидательно посмотрели на робкую девушку. Я вдохнула, стараясь получше ее считать. Она была безропотной, но я никогда не ощущала столько магии в одном человеке. Теперь, когда у меня было время подумать и оценить ее, я сделала вдох, заметив, что Сейдж делает то же самое.
Надежда забилась у меня в груди, когда запах мощной магии, пахнущей медными раскаленными проводами, ударил мне в ноздри.