Потерянная

Жесточайшее разочарование от того, что Сойер предпочел мне Мередит, его недоверие – все это обрушилось на меня, точно груда кирпичей, сокрушая мое сердце.
– Ты не поверил мне. Как ты мог мне не поверить! – заскулила я сквозь боль, жгущую мне руки. – Сними это гребанное ожерелье, Сойер. На нем заклятье.
– У меня есть глаза! Ты поцеловала какого-то чувака. И что я должен был подумать? – выпалил он.
– Ты должен был доверять мне. – Я уже не чувствовала боли, лишь оцепенение. – Сними ожерелье, – снова проскулила я.
– Я иду за тобой, – повторил он. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я все еще люблю тебя.
Это вызвало у меня усмешку.
– Но ты женишься на Мередит?
В ответ воцарилась тишина.
– Я должен защитить свою семью, – сказал он наконец, и боль в моем сердце стала еще сильнее. – И Мередит любит меня, – добавил он растерянно.
– Сними ожерелье, Сойер! – прокричала я, плача от боли, которую причинял мне разговор с ним.
– Нет. Его подарила мне Мередит. Это особый подарок. – Он говорил как Голлум, защищающий свое кольцо.
– Ты меня не любишь. – Для меня это было фактом.
– Нет, люблю.
– Это не любовь, Сойер! Любовь и доверие идут рука об руку. Тем парнем, которого я поцеловала, был ты. Он выглядел и говорил как ты. Меня одурачили, а тот, кто любит меня, поверил бы. – Я ощущала запах паленых волос и кожи под наручниками, которые жгли мне руки. И разрыдалась, так как этот ад стал реальностью.
– Я хочу тебе верить, – сказал он, помолчав. – Я в замешательстве. Чувствую, что что-то не так.
Чертово ожерелье было приворотом. Я так и знала. Это был не он. Не мой Сойер.
– Иди к Сейдж. Покажи ей ожерелье, которое подарила тебе Мередит, – простонала я, в то время как по краям моего зрения танцевали черные точки. Может, кто-то здравомыслящий сорвет с него эту хреновину.
– Если бы я целовал Мередит, и ты бы меня застукала, а я бы сказал, будто думал, что это ты, ты бы поверила мне? – прорычал он, не обращая внимания на мое последнее замечание.
– Это другое, ты встречаешься с Мередит и половиной гребанного колледжа, Сойер! – Из моего горла вырвался плач, и терпеть боль стало невозможно.
– Я никогда ни к одной из них не притронулся, – огрызнулся Сойер. – Спроси их, я не целовал ни одну девушку с тех пор, как встретил тебя в Дельфи.
Нельзя разбить сердце на еще больше осколков, но все же это случилось. В этот момент я поняла, что сокрушительная душевная боль, которую я испытывала, была отчасти его. Через связь его страдание и мое слились в одно чудовище, которое, казалось, убивало нас.
– Думаешь, я полезла бы целоваться к случайному чуваку, зная, что ты где-то рядом? Насколько, по-твоему, я тупая? Сними это ожерелье. Оно заколдовано, идиот! – Наручники раскалились так, что у меня мелькнула мысль, смогут ли они загореться и сжечь меня заживо.
Через нашу связь пробилась боль Сойера, оборачиваясь вокруг меня словно змея.
– Деми, я говорил с верховной жрицей Ведьминых земель. Она утверждает, что нет такой магии, которая заставила бы другого выглядеть как я.
От этих слов мое сердце рухнуло вниз.
– Тогда она врет!
Между нами повисла тишина. Мне было слишком больно, гнев бушевал внутри, и я не собиралась разбираться во всем этом.
– Когда я тебя вызволю, мы сможем поговорить об этом подробно, и…
– И ничего, – всхлипнула я. – Твое семейное проклятье тебя поимело. Ты сломлен и не знаешь, как доверять людям. Не мое дело разубеждать тебя в том, что я что-то сделала не так. Если ты не можешь мне доверять, то… все кончено.
– Деми, подожди…
– Нет, – хныкнула я. – В какой реальности ты мог поступить со мной так, Сойер? Подумай. Ожерелье Мередит заколдовано, а ты – чертов мудак. Прощай.
Больше я не могла разбираться с заколдованным ожерельем Сойера. Я разорвала нашу связь так резко, что почувствовала, как что-то внутри меня сломалось. В тот же момент, когда на меня обрушилась головная боль, наручники пронзили меня таким разрядом электричества, что все снова почернело.
* * *
Когда я пришла в сознание во второй раз, я оказалась привязанной к каталке. Яркий свет от ламп бил в лицо, а приглушенные голоса то врывались в мое сознание, то исчезали.
До меня донесся голос королевы Дрейк.
– Господи, почему она выглядит как полумертвая?
В ответ раздался резкий мужской голос.
– Похоже, она много раз пыталась воспользоваться своей силой. Наручники реагировали на это.
– Она боец. Это говорит о высокой возможности получения эликсира, так? – Ее голос звучал мягко, но устрашающе.
– И да, и нет, – ответил мужчина. – Похоже, вся мощь магии, которую нам нужно собрать, высвободится только при снятых наручниках. Я уже пробовал на ней все, и это как пытаться извлекать силу у обычного человека.
Королева цокнула языком.
– Тогда мы рискуем столкнуться с ее силами во всей их мощи.
– Точно так, моя королева, – ответил он.
Я не видела их лиц; они представлялись темными пятнами, пока слепящий свет бил мне в глаза.
– Что ж, хорошо, я могу собрать отряд солдат…
– Ваше величество, – прервал он. – Даже с полным отрядом солдат…
– Ты только что меня перебил? – прошипела она, и в тот же момент яркий свет над моим лицом внезапно погас. Через комнату, зацепив лампу, пролетело тело. Когда оно ударилось о стену, слева от меня раздался звук.
Черт подери.
Я была благодарна за избавление от отупляющего света, пока королева не взглянула на меня, на ее зубах сверкала слюна. Из моего горла вырвался крик, когда я увидела кровоточащее сердце у нее в руке, вниз по ее пальцам струилась алая кровь. В тусклом свете я увидела мужчину, которого она швырнула через всю комнату. В центре его груди зияла открытая рана, а его тело медленно превращалось в пепел.
– Интересно, какова она на вкус сырой? – задала вопрос королева кому-то в комнате, и мой взгляд метнулся к ней.
Вот же черт.
Я могла ощутить зло, исходящее от этой женщины, пока страх сочился из моей груди и растекался по конечностям. Пучок волос на ее голове был завязан так туго, что уголки ее глаз приподнимались вверх, и выглядело это, будто она сделала подтяжку лица. Ее глаза оставались такими же черными, как и ее душа, жизни в них не было.
– Я уверен, что один укус на пробу не поставит весь проект под угрозу, – сказал мужчина позади нее.