Ты любишь предателя

– Какой сюрприз приготовила для тебя Диона?
Джош хочет взять мою сумку, но я оказываюсь быстрее и притягиваю ее к себе.
– Пусть это останется тайной, – говорю я и широко улыбаюсь ему.
– Брось! Раз на то пошло, будем страдать вместе. Мы же пара, забыла? – Его рука устремляется вперед, и он тянет сумку за боковую ручку.
Ну конечно, так я и сдалась, просто потому что ему этого хочется. Однозначно, у Джоша нет брата или сестры.
– У пар тоже могут быть секреты друг от друга, – атакую я в ответ и разжимаю его пальцы, как когда-то пальцы Фиби, если она хватала мои вещи и до последнего боролась за них. Слишком поздно я осознаю, что он застыл, его рука не сдвигается ни на миллиметр. Она зависает над ручкой сумки, пальцы переплетены с моими.
Не имею представления, как долго мы находимся в этом странном и неудобном положении. Слабо понимаю я и то, наслаждаюсь ли этим прикосновением или боюсь его – смесь из того и другого кажется даже волнующей. Во мне царит абсолютный хаос.
Моя рука – или рука Джоша? – дрожит. Это единственное движение в застывшем, будто стоп-кадр, моменте. Затем Джош так резко встает, что я, испугавшись, падаю назад. Мои стопы затекли, и с покалывающим жжением кровь возвращается в них.
Джош, который явно обладает дурным качеством не сдаваться, кидается к моей сумке, правда, не открывает ее. Он триумфально поднимает ее, словно трофей. Лишь в ответ на то, что я закатываю глаза, он опускает ее и протягивает свободную руку, чтобы помочь подняться.
– Мир?
Я хватаюсь за руку.
– У меня разве есть выбор?
Он так хитро ухмыляется, что заражает меня этим.
– Никакого.
Сильным рывком он тянет меня вверх, так что на своих все еще онемевших ногах я едва не налетаю на него. Одно из перьев, которое было закреплено у выреза платья, медленно опускается на пол. Я слежу за ним взглядом, пока оно не приземляется на толстый ковер рядом с туфлями.
Джош покашливает, и я поднимаю на него глаза.
– Наверное, тебе стоит переодеться. – Он протягивает сумку и указывает на дверь рядом.
Я беру сумку и иду в ванную комнату, которая, стоит зайти, освещается множеством маленьких огней на потолке. Повсюду блестят хромированные поверхности, а из зеркала улыбается сияющая Кара с нежным румянцем на щеках. Не то чтобы это зрелище было в новинку. Моя кожа краснеет от одного только взгляда. Нечто другое заставляет вглядеться. В глазах отражения неуместный блеск.
Быстро отвожу взор и пытаюсь расстегнуть молнию на спине. Я так изворачиваюсь, что ударяюсь о дверь – на этот приглушенный шум реагирует Джош.
– Все в порядке? Тебе нужна помощь? – кричит он через дверь.
Да! – было бы правдой. Но одна только мысль о том, что он коснется меня, проведет пальцами по обнаженной коже, сбивает с толку.
– Нет, – выдавливаю я, и мне наконец удается поймать бегунок и постепенно расстгенуть молнию. При этом у меня сводит плечо, и я издаю стон. Проходит какое-то время, пока спазм ослабевает, и я могу переодеться. Кружевные детали я игнорирую. Под конец я снимаю серьги с перьями и выдергиваю шпильки из своей высокой прически – настоящее блаженство, от которого вздыхаю с облегчением.
Когда я возвращаюсь в гостиную, Джош уже сидит на диване в тренировочных штанах и футболке. Его ноги босые, а из спальни он принес одеяло и подушку.
Я слишком долго раздумываю, что мне следует делать.
– Ты хочешь сразу пойти спать или посидишь со мной? – спрашивает Джош.
Понятия не имею.
Я продолжаю стоять в нерешительности посреди комнаты, зарываясь пальцами ног в пушистый бежевый ковер.
– Мы не разговаривали с бала по случаю вступления в братства, Эмерсон.
У меня вертится на языке, что мы говорили чуть ли не целый вечер, но я знаю, на что он намекает. Я колеблюсь, потому что не уверена, что на самом деле хочу бередить рану, которую он в тот вечер нанес мне и моему чувству собственного достоинства.
– Прости, что был таким придурком, – говорит он, не отводя взгляд.
У меня вырывается смех.
– Пожалуй, я это заслужил. – Он морщится. – Но все это так… Я и сам не знаю. – Он проводит рукой по волосам, потом отбрасывает голову на спинку дивана и смотрит вверх.
Он выглядит таким ранимым. Это действует на ту часть меня, которая для Фи и Ханны. По крайней мере, я так считала. Прежде чем я передумываю, иду к дивану, хватаю маленькую декоративную подушку прямо у подлокотника и сажусь на освободившееся место, скрестив ноги и положив подушку на колени, чтобы держаться за нее.
Джош продолжает смотреть в потолок. Его голос разносится по комнате:
– В тот вечер мне стоило все тебе объяснить. Я не должен был так внезапно набрасываться на тебя. Потом я еще долго тебя искал. – Его кадык несколько раз поднимается и опускается. – Ханна сказала, что я загнал тебя в руки к Тайлеру.
Я цепенею при упоминании этого имени. Мои пальцы крепко впиваются в вышивку на подушке.
Лев Тайлер Уолш.
Не забывай, что эта фотография – лишь часть видео.
– Мне жаль, что он сделал тебе больно. – Джош поворачивается ко мне. – Я был эгоистом. Думал только о том, что должен найти Бев, а не о том, что этим причиняю зло другим, причиняю зло тебе.
Тяжесть его голоса наполняет воздух в комнате, делает его плотнее. Мне трудно дышать.
– Ты не виноват, – признаю я наконец. – Я хотела стать Вороном, дала этой блестящей жизни ослепить себя. Как ты и сказал в ту ночь. В каком-то смысле я тоже была эгоисткой.
– Потому что нацелилась на привлекательного Льва?
Я бросаю в него подушку, но он ловко уворачивается и смеется. Прежде чем я могу что-либо возразить, смех стихает, и Джош снова становится серьезным.
– С тех пор как Бев перестала давать о себе знать, я все больше схожу с ума. Я знаю ее со школы. Мы каждый день созванивались или обменивались голосовыми сообщениями. В том числе, когда я пошел на сделку, поступив в военную академию. Я с самого начала не верил в то, что она просто бросила учебу. Я был уверен: случилось нечто, что внушило ей такой страх, что она не видела другого выхода, кроме как исчезнуть.
Тоска в его глазах сдавливает мне горло. Я пытаюсь сглотнуть, но это ощущение не уходит.
Джош наклоняется и берет телефон с журнального столика. Он держит его открытым передо мной, будто у нас друг от друга больше нет секретов, пока он открывает мессенджер и выбирает чат с Беверли. Он быстро прокручивает его, но ее сообщения кажутся мне странными.
Сейчас не могу говорить по телефону, я в дороге.

У меня плохая сеть.