Долина дракона

Гордый скрипнул зубами. Он был уже готов высказать этому надутому индюку в белом плаще все, что он думает по поводу короля Аэрина, а также его порядочности и гостеприимстве, но поймал на себе пристальный взгляд Лорелеи.
– Я крайне благодарен королю Аэрину за его доброту, – склонил голову Гордый. – Мы признательны городу Голуэлу за гостеприимство.
Уррэгад развернул коня, и Гордый махнул рукой своему отряду. Горцы вступили за крепостные стены столицы сенхинолов.
Все в городе кричало об изобилии: лавки ломились от товаров, повсюду на улицах стояли телеги приезжих торговцев овощами, готовой снедью, горшками и прочим. Даже бродячие псы выглядели упитанными и ленивыми.
Мягкая погода и близость моря, плодородная земля и правители, умело избегающие войн, привели этот край к процветанию. Проезжая мимо двух пьянчуг, в обнимку храпящих прямо в луже, Гордый почувствовал легкий укол зависти. Здесь было так мирно, безопасно и сытно – как в лучшие времена Эннобара. Гордый с тоской вспомнил мертвого короля в грязи, а потом – угрюмые строгие стены Твердыни и мрачные горы вокруг.
– Куда мы едем? – шепнула Лорелея.
Гордый очнулся и задал этот вопрос Уррэгаду.
– Вас разместят на лучшем постоялом дворе Голуэла, – почтительно, но с легким снисхождением отозвался тот. – Это самое роскошное место в городе, кроме, конечно, королевского дворца и поместий лордов Первого круга. Надеюсь, вы можете себе это позволить?
– Можем, – стиснув зубы, ответил Гордый. – Надеюсь, там достаточно просторно?
– О, не беспокойтесь, – рассмеялся Уррэгад. – «Золотой орел» принимал и более блистательные посольства с куда большей свитой.
Глаза у Ворона налились кровью. Но он закусил губу и сдержался, решив, что выскажет все самому королю. Если тот соизволит принять соседей в обозримом будущем.
Постоялый двор, обнесенный прочным забором из огромных бревен, походил на город внутри города. Главное здание в три этажа, сложенное из серого камня, напоминало небольшой замок, при нем имелась даже приземистая башенка. Вокруг «замка» теснились таверны, конюшни, кухни и прочие хозяйственные постройки. Массивные ворота стояли распахнутыми настежь, и встречать гостей высыпала целая армия слуг. Сытые, нарядно одетые, рядом с изможденными переходом, закутанными в шкуры горцами они казались знатными лордами.
Гордый заметил, как помрачнели его люди и как насмешливо смотрят сенхинолы на посольство Серых гор. Только на Лорелею поглядывали с любопытством, да на Хвата – с некоторым испугом. Щенок жался к коню хозяйки, злобно ворчал и показывал свои внушительные клыки.
– Они нас разорят, – пробурчал Бакстер. – Обдерут как липку, последние штаны отнимут, по миру с сумой пустят…
– Замолчи, – оборвал его Гордый, вспыхнув.
– На кой нам этот постоялый двор? – уперся Бакстер. – Мы что, короли или торговцы с Острова Зари? Встали бы лагерем у стен, чем сюда соваться. Так бы, может, их король быстрее сам к нам пришел или прислал кого. Нам ведь всего и нужно, что зерна купить. Зачем попусту тратить деньги на мягкие постели и жратву, если и так тепло, можно в палатках спокойно ночевать?
– Затем, что мы не должны выглядеть голодранцами! – Гордый схватил Бакстера за куртку на груди и рывком притянул к себе, со злостью глядя в глаза мальчишки. – Мы – послы Серых гор, и я не собираюсь ронять честь правителей Твердыни! Мы не нищие, приползшие просить подачку! Мы пришли, чтобы купить зерна и заплатить за него чистым золотом. И я не позволю, чтобы над нами смеялись от моря до гор!
Бакстер молчал. Гордый отпустил мальчишку. Лорелея в упор смотрела на них. Ворон скривил губы, готовясь сцепиться с ней, но наемница не проронила ни слова.
Чтобы устроиться на ночлег, потребовалось немало времени. Гордый лично проверял, где спит каждый из его воинов, всех ли накормили, позаботились ли о лошадях. Все оказалось как в сказке про волшебный замок. Горцев разместили в просторных теплых комнатах с удобными ложами, еда была сытная и обильная, расторопные слуги чистили коней, а хозяин постоялого двора явился к лорду Ворону засвидетельствовать свое почтение.
Гордому отвели роскошные комнаты в главном гостевом доме. Рядом поселилась Лорелея.
Бакстер пробубнил что-то насчет «нежных столичных задниц» и остался жить с воинами. Судя по взглядам горцев, того же они ожидали и от Гордого, но тот решил, что не стоит ронять свое достоинство в глазах сенхинолов и остался в отведенных покоях.
Перед сном Гордый выкупался в огромной деревянной лохани, куда слуги натаскали горячей воды. Оттирая кожу душистым мылом, промывая слипшиеся от пота волосы, Ворон постанывал от блаженства и думал о том, что все идет прекрасно и поездка не такая уж плохая затея.
 
Глава 11
Красному снился сон: он боролся с человеком или, может быть, зверем. У того были злые человеческие глаза, мохнатая шкура, чудовищной силы мускулы и тяжелое дыхание, воняющее сырым мясом. Красный пытался спихнуть монстра с себя, чтобы ухватить хоть немного воздуха. Наконец, ему это удалось. Красный встал на ноги и осмотрелся: он стоял на болоте посреди густого леса. Вокруг сгущался туман.
Из этого тумана вдруг проявилась исполинская фигура человека с конской головой. Красный почувствовал, как тело от ужаса скручивает судорогой. Человек– конь прижал уши и выбросил вперед руку, указывая на Ворона пальцем с острым черным когтем. Красный почувствовал, что больше не может дышать. Он схватился за горло, захрипел, раздирая кожу в кровь, и проснулся. Сел на своей походной постели, тяжело переводя дух и растирая шею.
Оказалось, он разодрал ее ногтями не только во сне. Спать больше не хотелось. Красный встал, зачерпнул воды из бадейки и вышел на воздух.
Рассвет натекал на холмы сырым туманом. Небо медленно меняло цвет. Караульные у костров уже сменились – они хлопотали над котлами. Красного встретили угрюмыми взглядами исподлобья и неприветливым ворчанием.
Ежась от сырости, Ворон взял себе миску горячей похлебки, завернулся в плащ и сел завтракать. Он давно заметил, что его выносливость и умение легко переносить походные тяготы вызывают в воинах уважение, и старался, чтобы уважение это не ослабевало. Впервые в жизни Красный про себя благодарил судьбу за то, что родился в суровых Серых горах, и Дикого – за то, что таскал его за собой в лес на охоту. Красный, правда, вечно ныл и жаловался, втайне мечтая перебраться в столицу – поближе к трону и красивой жизни, но на поверку оказалось, что Пятый Ворон вырос совсем не таким неженкой, каким сам себе казался.
Кулен вышел из своего шатра, когда уже совсем рассвело. Вокруг глаз у него наметились густые тени. Королю Приморья поход давался куда тяжелей, чем Красному. Кашляя и кутаясь в плащ, Кулен уселся за свой личный стол и начал вяло ковыряться в тарелке. Толком ничего не съев, он выпил бокал подогретого вина со специями и велел выдвигаться.
На вершину кургана все шли пешком – только Кулен взобрался на одну из вьючных лошадей. Подъем давался тяжело. Мокрые от мороси камни разбегались из-под ног. Двое воинов повредили ноги, одна из вьючных лошадей упала боком, выломав колено, и ее пришлось прирезать. Небо обложили зловещие серые тучи, и настроение у участников похода становилось все хуже и хуже. Кулен велел запеть, но песня не задалась.